Комары - категория экономическая. Комары на севере


Почему на Севере комары становятся категорией экономической — Российская газета

Россия - северная страна, но даже на самом Крайнем Севере мы живем по европейским стандартам. Мы вынуждены так жить, потому что свои стандарты вырабатывать некому и не на что. У нас нет научных институтов, которые комплексно работали бы на создание безопасных и комфортных условий проживания в северных регионах. Если у кого-то появляются подобные идеи, их тут же пресекают эксперты и финансисты, ссылающиеся на ГОСТы и считающие, что это блажь.

Могу говорить об этом предметно, на примере Службы спасения Якутии. Ее специалистам не от хорошей жизни приходится заниматься техническими разработками. Пробить идеи, реализация которых принесла бы безусловное благо людям, очень сложно, а порой просто невозможно.

Самое востребованное направление, на которое стоит обратить внимание, это одежда. Мы одеваемся по-европейски - грудь открыта. Прикрываем ее шарфиком. Чего ж удивляться массовым простудным заболеваниям? Чуть шарф сбился - вот вам и простуда.

В стране есть ГОСТ, устанавливающий требования к одежде для защиты от пониженных температур. Для Якутии (самой холодной зоны) по этим стандартам предусмотрена теплоизоляция применительно к двухчасовому пребыванию на открытом воздухе при температуре минус 25. Возникает желание одеть по таким критериям разработчиков ГОСТа и отправить зимой в командировку в Оймякон, где средняя январская температура - около 50 градусов!

Конечно, Служба спасения сделала для сотрудников, которым нередко приходится работать на морозе сутками, хорошую одежду, защищающую в любые холода. Но массовый ее пошив можно заказать только через конкурс. Однако, объявляя тендер, вместо добротной и при этом, естественно, дорогой одежды получают фактически демисезонную для условий Севера. Ту самую, выдерживающую 25 градусов. Потому что торги выиграет самый дешевый продавец из Китая, а там наши ГОСТы знают. И отказать ему по закону невозможно.

Кроме того, в торгах должны участвовать как минимум три компании. Но аналогов-то нашей разработке нигде нет. Предлагают: ну, раздайте свои требования заблаговременно каким-нибудь отечественным швейным фабрикам - пусть подготовятся. А как быть с ноу-хау?

Мы часто копируем недешевые европейские красивости не только в одежде. И не задумываемся о том, что в наших условиях они бывают опасны. К примеру, вошло в моду облагораживать каждое крыльцо плиткой. Однако в холодную погоду она очень скользкая. Сколько народу переломало себе ноги и получило сотрясение мозга, поднимаясь по нарядным ступеням!

Научились с этим бороться. Когда начинаются холода, владельцы парадных подъездов примораживают к ступенькам мокрые тряпки - чтобы не скользило. Но что в итоге? Большую часть года ни красоты, ни удобства.

Самая вредная пакость на Севере - комары. На этом направлении целые лаборатории должны бы работать. Однако заказа от государства нет. Потому что хоть и вредная напасть, но мелкая. "Подумаешь, проблема - комарик укусил", -- посчитает чиновник, которому, может быть, раз в жизни пришлось прихлопнуть случайно залетевшее в кабинет насекомое. А ведь это огромная проблема.

В большинстве своем наши инноваторы занимаются IT-технологиями. Но от тех же комаров в виртуальном мире не спрячешься. Поэтому надо думать и о таких мелочах, которые на деле совсем не мелочи

Комары снижают производительность труда на свежем воздухе. Не дают людям спать. Доводят до нервных расстройств. Не позволяют набрать вес домашним животным и даже губят их. Наконец, сокращают туристический поток. Иностранный турист, единожды основательно покусанный, по сарафанному радио разнесет: все там красиво, но эти проклятые кровососы не дадут ничего увидеть.

На комарах теряются огромные деньги. Разве это не повод заняться разработками действенных средств защиты?

Во многих регионах ДФО отопительный сезон длится до девяти месяцев. Все это время радиаторы истребляют влагу в квартирах - сухость стоит страшная. Есть технологии, как в такой квартире не допустить засыхания пианино. А вот как человеку сберечь носоглотку в этих условиях, - таких технологий нет. И ничего для этого не делается.

У нас мало дорог - выручать должны внедорожники и вездеходы. В последние годы минтранс Якутии относительно массово закупает такую технику повышенной проходимости для северных и арктических районов. Действует при этом методом тыка, в результате некоторые машины не могут своим ходом добраться даже до места назначения. Потому что ткнуться особо некуда: ни одной серийной модели специально для Севера не создано. Европе это не надо, разработчикам из стран АТР тоже, а в России нужно, но никто этим не занимается. Нет госзаказа!

Конечно, светлых голов в стране хватает. Надо только правильно поставить им техническое задание, и они все сделают (ведь эти ученые даже в кошмарном сне не видели условий, в которых нам и технике приходится здесь работать). Созданные ими машины бывают хороши, но для наших реалий не подходят.

Вроде купили неплохой вездеход. Зимой к нему не возникает никаких претензий. Но двигатель упрятан глубоко в кабину и летом перегревается, особенно когда приходится работать на тушении лесных пожаров.

Между тем якутский "самоделкин" создал аппарат, прекрасно чувствующий себя зимой и летом, на снегу и в грязи, в тайге и тундре. Он развивает скорость 90 километров в час по асфальту, способен вытянуть из болота застрявший трактор "Беларусь" и даже гусеничный ГАЗ-71, наконец, самостоятельно переплывает такие широкие реки, как Вилюй. Машина на голову выше промышленных образцов. Естественно, собрана она по принципу "с миру по нитке": колеса от К-700, двигатель от японского внедорожника…

Мы испытали вездеход в различных условиях. Работает отлично. Для сертификации я обратился в один из ведущих автомобильных институтов. Отправил документы. Оттуда пришел ответ: машина с такими характеристиками не может ездить…

Если посмотреть, чем в большинстве своем занимаются наши инноваторы (и, главное, на что их ориентируют государственные институты) - это в первую очередь IT-технологии. Но от тех же комаров в виртуальном мире не спрячешься. Поэтому надо бы думать и о таких мелочах, которые на деле совсем не мелочи.

Подписывайтесь на основные новости "РГ" в Telegram telegram.me/rgrunews

rg.ru

СЕВЕРНЫЕ ИСТОРИИ. ГНУС: v_lavrus

"Вдруг, откуда ни возьмись – маленький комарик!

И в руке его горит – маленький фонарик!

Подлетает к Пауку, саблю вынимает

–И ему на всём скаку – голову срубает!

Муху за руку берёт и к окошечку ведёт:

"Я злодея зарубил, я тебя освободил!

И теперь, душа-девица, на тебе хочу жениться!"

К. Чуковский, «Муха-цокотуха»

Многие на Севере бы согласились с тем, что лучше пусть будет тысяча злодеев–пауков, чем сотня комаров и мух, даже очень-очень маленьких, с фонариками и женатых. Всю эту летающую нечисть большая часть населения России с детства терпеть не может, и я уверен, что не только России. Кому нравится, когда ночью зудит надоедливое насекомое, и, не сколько мешает спать, сколько приводит в бешенство? Каждому знакомо это мстительное наслаждение, когда притаившись под одеялом, дожидаешься пока эта тварь наконец-то присядет куда-нибудь (можно даже позволить вогнать в себя комариный хобот, чтобы он гад не смог быстро улететь) и, наконец, дождавшись, когда комар расслабится и начнёт высасывать кровь, резко хлопнуть себя по лбу, уху, лицу, плечу и с удовольствие растереть насекомое. А! Сволочь!

Всю жизнь они нас преследуют, портя самые замечательные моменты нашего существования. Прогулку вечером с девушкой по набережной Волги, туристический поход в Карелию, рыбалку на Селигере. И нет от них никакого спасения.

Юрка думал, что знает о комарах всё, пока не попал на Север. Там он понял, что не знает ничего.

Первое знакомство у Юры с северным комаром случилось на полевых работах на Восточно-Таркосалинском месторождении. Тогда, 7-го июня, он стоял по колено в снегу, а вокруг него вилось облако комаров. Облако – это не преувеличение, облако – это единица измерения: одно облако, два облака, три... Славка при этом бил его по плечу и считал убитых комаров, уверяя при этом, что комар не промысловый, потому как на ладони только пятьдесят трупиков, вот если бы было семьдесят или девяносто, тогда да, тогда комар встал на крыло.

Размером северный комар не вышел, мелковат. И, конечно, врут, когда говорят, что северный комар не помещается в зажатой ладони, дескать, с одной стороны будут торчать его ноги, а с другой – «клюв», врут. Но размер в этом случае, абсолютно точно, – не главное. Жрёт толпа, а не размер.

Хуже комара – оводы. Слепни. Говорят, они различаются, я не различаю. Этой сволочи тоже везде хватает, но на Севере она какая-то шальная, и её столько, что ветровые стёкла в июле приходится очищать дворниками, потому как ничего не видно из-за клякс от разбившихся о стекло насекомых.

Как кусаются оводы, знают все. Мало кто из «белых» людей знает, что именно они – оводы являются одной из главных причин смертности оленят в оленьих стадах у ненцев. Молодняк в буквальном смысле зажирают. Ещё и портят шкуры взрослым, засаживая свои личинки под кожу оленей. Мразь ещё та.

Хуже оводов – мошкá, с ударением на последнюю гласную. Мóшка – это в Средней полосе, это такие мелкие мушки, которые толкутся над землёй на закатах. Безобидные мушки, от них самое большое горе – если они в глаз попадут. А на Севере – мошкá. Безусловно, пальма первенства в поедании людей и других теплокровных принадлежит ей. От комара и оводов можно спастись плотной одеждой, от мошки спасенья нет. Только в закрытых помещениях можно спрятаться от нее: в палатке, в доме, в квартире. «Мошкá в доме – не хозяйка». Но на природе и на улице от неё нет спасения! Мошка кусает не слёту, как комар или овод, она кусает, забравшись под складки одежды, проползая под резинки носков, курток, рукавов, трусов. При этом она не пьёт кровь, как это делает добропорядочный комар, она именно жрёт человека, прямо живьём ест в самых нежных местах.

С мошкой у Юры сложились отдельные отношения. Каждый год первый укус мошки у него был как прививка. Мошка кусала его в шею, после чего она у него отнималась на несколько дней. Он не мог ни повернуть голову, ни наклонить её, так и ходил как статуя. Дня через три укус проходил, и потом его можно было жрать сколько угодно до следующего сезона, он только чесался, как блохастая собака. Не у него одного была такая жёсткая реакция на укусы мошки, у Нестора Полищука на укусы мошки развивался отёк век, да и всего лица. Брррр. Страшное дело.

Такая вот дрянь. И нет от неё никакого спасу. Всякие репелленты действуют в основном на комаров, к «Дэте» у мошки нулевая реакция, хоть залейся (от комаров приходилось умываться «Дэтой» и мыть ею руки). Что помогает смягчить атаки мошки, так это дёготь. Причём он, кажется, не сколько отпугивает её, сколько маскирует человека. Поэтому от всей летучей дряни готовят специальную смесь: две части «Дэты» на одну часть дёгтя. Представляете, какими красавцами аэрокосмогеологи приезжали через неделю летних полевых работ? А как пахли? Причём через некоторое время даже новички переставали стирать полевую одежду, потому как зачем этого делать? если одежда пропитывалась ядерной смесью и являлась естественной защитой (вот так коренное население и не моется: зимой холодно, а летом нет смысла, защитный слой смываешь).

Такой летучий антураж был на Севере не только к полевым работам, но и к рыбалке, и к сбору ягоды и грибов, это я уже знал по себе. Грибы там никто не собирает, мерно расхаживая по лесу. Нет там такого удовольствия. Грибы собирают на приличной скорости, чтобы набегающий поток воздуха сдувал комара и мошку.

Но всё бы ничего. Ведь живут же всю жизнь в таких условиях ханты, манси, ненцы и ещё десяток коренных народностей Сибири и Дальнего Востока. Но! вся эта насекомая мелочь опасна аллергическими реакциями. Вот, когда укус мошки может поставить человека на грань выживания.

Как-то на эту грань встал и Юра.

В конце 90-х он уже работал в Северной Нефтяной Компании и, слава Богу, не ездил на полевые работы, только за грибами и очень редко за ягодами. Причём за ягодой он старался не ездить ни при каких обстоятельствах. Хуже каторги, чем сбор ягоды не бывает. Особенно клюквы. Ползаешь по болоту в болотных сапогах, под тобой колышется и хлюпает няша, руки все сырые, если ветер – то холодно (сбор обычно проходит в сентябре), если ветра нет и тепло – то жрёт комар и мошка. Как-то я с Юрка и Славкой на той же Тырель-Яхе полдня собирали клюкву по ветру и холоду. За это время выпили две бутылку водки, и были ни в одном глазу. Чуть не околели на том болоте. Поэтому Юра обычно декларировал: «Не я эту ягоду сажал – не мне её и собирать!» И если его в ответ упрекали: «Небось, морсик клюквенный-то (брусничный) любишь?» Он отрезал: «Обойдусь!»

Так вот про аллергию.

Как-то летом Юрка со Славкой остались одни на хозяйствах, жёны и дети у них разъехались в отпуска и каникулы. Славка пришёл к Юрке уже экипированный в энцефалитке и сапогах и предложил сходить на Кан-То за морошкой.

Кан-То – большое озеро рядом с Северном, его название переводится как Лебяжье озеро, когда-то там жили лебеди и ханты, теперь на нём был пляж, и мы даже иногда там купались. Расположено озеро в полутора километрах от поселка. На ближнем берегу – пляж, а на дальнем от поселка берегу – болота, там и росла морошка.

Делать Юрке было нечего, и, хотя морошка ему была даром не нужна, он решил поддержать брата. Он переоделся в полевую одежду, взял с собой рюкзак с чаем и бутербродами и вдруг обнаружил, что в рюкзаке нет «Дэты». А без «Дэты» в августе на Кан-То делать нечего. Как выяснилось, у Славки тоже её не было, он понадеялся на Юрку. Бывает так. Надо было что-то решать, и они решили, что купят по пути в аптеке. Аптека была не просто по пути, аптека стояла на дороге, которая вела на озеро. Только нашей «Дэты» в ней не продавалось, а продавалась всякая импортная чепуха. Купили они «Москитол». Причём увидели его тогда в первый раз. Они только-только на Севере появились, эти импортные новинки. Ярослав тогда ещё восхитился, как же Франция, они же оба помнили, как Золевский рассказывал про встречу с канадскими лесниками, у которых были французские репелленты, как он говорил: «Пшикнул спереди, пшикнул сзади и ни одна зараза не подлетает». Вооружившись современными средствами защиты от кусающих насекомых, они двинулись дальше, на Кан-То. Не доходя полукилометра, они применили эти средства, распылив на себя облако вонючей дряни. Через пять минут братья Серовы были на болоте, Славка стал собирать редкую морошку (чего ж хотеть-то, тут уже народу прошло, как на демонстрации, город-то рядом), а Юрка просто шарахался по кочкам. Между делом братья о чём-то болтали, возможно, о том, что если не обращать внимания на комаров и мошку, то они перестают кусать.

Это – правда. По другому, наверное, пахнет человек в этом случае. Осталось понять, как-то рассуждал Юрка, как не обращать внимания, и дело будет в шляпе – репелленты станут не нужны. Или изобрести маскирующий репеллент, подхватывал Славка, на основе запаха «не обращения внимания». Пургу они на пару нести могли…

Так болтая, они гуляли уже час, когда Славка разогнулся от своей ягоды, внимательно посмотрел брата и спросил:

– Ты чего?..

Юрка оглядел себя, пожал плечами и поинтересовался:

– В смысле?

– У тебя рожа, как надутая.

Юрка прикоснулся рукой к лицу и обнаружил, что лицо, действительно, опухло. Он, конечно, чувствовал, что с лицом что-то не то, но внимания не обращал. Ну, укусила его пару раз мошка, ну, не действует на нее этот новый препарат, что он, первый год на Севере что ли?

– Та-а-а-ак… – похлопал себя по карманам Славка, – диазолина у меня с собой нет, – старший часто на полевые выходы брал антигистамины с собой. – Значит, брательник, давай–ка ноги в руки и шуруй обратно в город. По пути заскочишь в ту самую аптеку и попросишь… – он замялся, – Они сами всё поймут и дадут. Давай, давай бегом. Бе-гом!

И Юрка побежал. По мере приближения к аптеке у него начали опухать руки, ладони стали как маленькие подушки. Дышал он пока нормально. Вопрос, долго ли он так будет дышать, пока отёк не перекроет ему кислород?

В аптеку он ворвался, только что дверь не вынес. Провизор, что стояла за прилавком, увидев Юрку, всплеснула руками, запричитала и кинулась что-то искать. Через минуту она скармливала ему две таблетки, предлагая запить минеральной водой. Юрка проглотил таблетки, запил водой, заплатил и пошёл домой. Аптекарша хотела оставить его, чтобы понаблюдать, но Юрка отказался, сославшись на то, что его ждут.

Дома Юра разделся и завалился спать, видимо какой-то спучий попался препарат. Когда через два часа вернулся с болота Славка, Юрка уже был полностью нормальный, отёчность спала. Старший поставил брата на ноги, покрутил, внимательно осмотрел, потом сходил за бутылкой грузинского вина (Старший Серов был большим любителем грузинских вин еще со службы в армии, а они - вина только-только появились в продаже в Северном), братья сели, выпили по стакану, и пока пережёвывали зелень с сыром, совместно сделали вывод, что зима-то на Севере – лучшее время. Хоть и холодно, но нет всей этой твари.  

v-lavrus.livejournal.com

Борьба с комарами на нефтедобывающих объектах

Борьба с комарами на нефтедобывающих объектах

Нефть и другие ископаемые углеводороды – основа экономики России, главный источник пополнения государственного бюджета. Однако большинство нефтяных месторождений сосредоточено в регионах с комбинацией природных факторов, которые делают работу нефтяников тяжёлой и даже опасной. К числу таких неблагоприятных факторов относится присутствие в зоне работ огромного количества кровососущих насекомых – комаров и множества мелких летающих «грызунов», которые принадлежат к разным зоологическим видам, но объединены в научной литературе термином Ceratopogonidae. В народе их метко называют гнусом.

Чем опасны комары в тундре и в тайге?

Избалованный благами цивилизации житель мегаполиса может посчитать комаров безобидными созданиями, не заслуживающими особого внимания. Но он сразу поменяет свою точку зрения, оказавшись летом на нефтяном месторождении где-нибудь в Западной Сибири. Тучи комаров быстро покажут горожанину, кто в тайге хозяин, и это будет вовсе не человек и даже не медведь!

Полчища комаров значительно снижают производительность труда на буровых установках нефтяных месторождений, на строительстве вахтовых городков, при прокладке нефтепроводов. Несмотря на все успехи современной техники, массу работ приходится выполнять вручную, и это  оказывается невероятно сложной задачей в условиях постоянных атак кровожадных насекомых.

Ещё один фактор риска – возможность заражения геологов, нефтяников, строителей разнообразными трансмиссионными инфекциями, которые переносят комары. Особо опасны в эпидемическом плане комары Anopheles (переносчики малярии) и Aedes (переносчики геморрагических лихорадок и энцефалитов), которые обитают лишь в южных регионах нашей страны, однако и комар обыкновенный (Culex pipiens) может заразить человека вирусом японского энцефалита или личинкой дирофилярии («сердечного червя»). Кроме того, комары не очень быстро, но мигрируют с юга на север, перемещаясь «своим ходом» и с транспортом. Не исключено, что скоро опасные тропические инфекции доберутся до просторов Сибири.

Как бороться с комарами?

Комары кусают человека тысячи лет, и всё это время он ищет способы борьбы с крылатыми вредителями. Во время вспышек малярии, лихорадки Западного Нила, жёлтой лихорадки во многих странах активно применялись пестициды. Но чаще всего это приводило не к гибели комаров, а к тяжелейшим экологическим последствиям для всех остальных биологических видов.

Так или иначе, на объектах нефтяной промышленности применение пестицидов точно нецелесообразно, так как эффект будет очень кратковременным – через несколько часов ветер рассеет отраву, на место погибших комаров прилетят их голодные сородичи. В нефтяной отрасли нужны другие методы – комаров необходимо уничтожать постоянно, на значительной, но не на огромной территории месторождения или вахтового посёлка.

Рациональное решение проблемы зрело долго – и вот оно появилось! Идеальным методом борьбы с кровососущими насекомыми на объектах нефтяной отрасли должна стать установка ловушек для комаров, которые заманивают насекомых и уничтожают их без всякого применения инсектицидов.

Mosquito Magnet на службе российских нефтяников

Технология Москито Магнет – плод двадцатилетних научных разработок, в ходе которых авторы проекта зарегистрировали 15 патентов. Революционность ловушки для комаров в том, что она привлекает насекомых с помощью совершенно безопасных натуральных компонентов – углекислого газа и приманки Октенол. Эти вещества имитируют дыхание человека и выделения его кожи – основные триггеры, на которые делают «стойку» охотящиеся комары.

Насекомые подлетают к ловушке, принимая её за добычу, и всасываются внутрь мощным, но малошумным вакуумным насосом. Они попадают в сетку, из которой уже не могут выбраться, так как мешает встречный воздушный поток. В течение суток пленники гибнут от обезвоживания вместе с опасными для человека вирусами и паразитами.

Преимущество технологии для добывающей отрасли

Изначально ловушки для комаров были спроектированы как средство для домохозяйств, но сегодня они всё больше завоёвывают интерес у представителей различных сфер бизнеса. Российские нефтяники должны по достоинству оценить новую технологию и вот почему:

  • Аппараты Москито Магнет – оптимальное решение производственных и бытовых проблем, связанных с кровососущими насекомыми в местностях их традиционного расселения.
  • Одна ловушка от комаров успешно защищает территорию до 50 соток.
  • Разные типы ловушек работают и от сети, и от аккумулятора, что важно для удалённых люъектов.
  • Снижение уровня активности комаров уменьшит риск заражения работников опасными инфекциями, лечение которых в условиях вахтовых командировок крайне затруднительно и часто требует дорогостоящей эвакуации больных на «большую землю».
  • В условиях экономического кризиса российская нефтяная отрасль – одна из немногих отраслей экономики, в которой сохранилась высокая рентабельность и возможность вкладывать средства в социальные проекты.   

Впрочем, покупка и установка на месторождении или в посёлке вахтовиков ловушек для комаров – это не только социальный проект. Нет сомнения, что новая технология увеличит производительность труда в нефтяной отрасли и объёмы добычи нефти, то есть окупит себя в самые короткие сроки.

mosquitomagnet.ru


Смотрите также