Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе. План левша сказ о тульском косом левше и о стальной блохе


Русская словесность 6 класс. Тема: «Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе» Н.С. Лескова | Уроки по Русской литературе

Русская словесность 6 класс. Тема: «Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе» Н.С. Лескова

17.09.2014 14378 0

Цели урока:

  • расширение знаний о жизни и творчестве Н. С. Лескова;
  • формирование навыков анализа текста;
  • формирование навыков анализа исторических событий в жизни России ХIХ века;
  • развитие умения характеризовать героев литературного произведения;
  • развитие монологической речи учащихся
  • заинтересовать учащихся необычностью повествования.

Задачи:

  • проследить характеры героев сказа;
  • проследить исторические события в царствование Александра I Павловича и Николая I Павловича;
  • расширять кругозор посредством обогащения речи школьников новыми словами;

Методические приемы: рассказ учителя, выразительное чтение, объяснение теоретических вопросов, беседа по вопросам; выборочная характеристика героев, беседа по вопросам, комментарии учителя.

Оборудование урока: интерактивная доска, мультфильм «Левша» (видео)

                                                         ХОД УРОКА

I. Оргмомент.

На уроке я сижу, Не шумлю и не кричу. Руку тихо поднимаю, Если спросят – отвечаю.

Мы сюда пришли учиться, Не лениться, а трудиться. Работаем старательно, Слушаем внимательно.

II. Слово учителя.

         Эпиграф урока:               "У него хоть и шуба овечкина,    

                                                         так душа человечкина".                                                                             Н.С. Лесков

Н.С. Лесков - самобытнейший писатель русский, чуждый всяких влияний со стороны. Читая его книги, лучше чувствуешь Русь со всем её дурным и хорошим.

М. Горький

Николай Семенович Лесков в совершенстве обладал редким даром вдумчивой и зоркой любви и способностью глубоко чувствовать и понимать человека. Он любил Русь, всю, какова она есть, со всеми нелепостями её древнего быта, любил затрепанный чиновниками полуголодный, полупьяный народ и вполне искренне считал его "способным ко всем добродетелям", но он любил всё это, не закрывая глаз.

Его герои - представители разных сословий: чиновники - от министра до квартального, духовные лица - от митрополита до дьячка, интеллигенты всех профессий, крестьянство всей России.

У  рассказа «Левша» удивительная литературная судьба. Появившись в печати, эта вещь сразу приобрела популярность, а вот критика встретила ее неоднозначно. Лескова обвиняли в отсутствии патриотизма, в насмешке над русским народом, но в одном критики были согласны: автор наслушался рассказов тульских мастеровых и «состряпал» из них своего «Левшу». Между тем сказ придуман автором от первого до последнего слова.

Послушаем историю создания рассказа.

По свидетельству сына Николай Семенович лето 1878 года провел в Сестрорецке в доме оружейного мастера, тульского выходца, переселившегося на Сестру-реку ещё в царствование императора Александра. Этот рассказчик был человеком старого поколения, старой веры, читал божественные книги и разводил канареек. Люди к нему относились с почтением. Лесков обсуждал с ним вопрос о происхождении прибаутки о том, как англичане из стали блоху сделали, а наши туляки её подковали, да и назад послали. Так и не узнав ничего правдивого из этой присказки, Лесков в мае 1881 года написал рассказ "Левша", сюжет которого построен на известном вам присловье.

- А кто скажет, в каком жанре написано это произведение? (Сказ)

- Что такое сказ? Чем сказ отличается от сказки? (В основе сказа лежит легенда, возникшая в свою очередь на основе реального события)

 (Сказ - жанр эпоса, опирающийся на народные предания и легенды. Повествование ведется от лица рассказчика, человека с особым складом речи) Н. С. Лесков. Давайте запишем определение в тетради.

- Итак, ребята, мы подошли с вами к тем историческим событиям, не объяснив которые, невозможно понять основной сюжетной линии нашего произведения и поэтому мы обратимся к историческим фактам.

Историческая справка о положении России

К концу XVIII века Россия была крупнейшей по территории державой мира. Основными сословиями страны были дворянство, духовенство, крестьянство, мещанство, купечество. Основой политического строя России являлось самодержавие. Многое тут зависело от центральной власти и прежде всего от императора.

- Мы уже знаем, что наши герои побывали в Англии. А потому необходимо познакомиться с Англией ХIХ века.

-Чем интересна Англия ХIХ века? (Обращение к детям)

К 60-м годам ХIХ века Великобритания оставалась самой могущественной европейской державой, превосходя все страны по уровню экономического развития и по величине своих колониальных владений.

- Исходя из этой информации, мы можем сделать вывод, что речь идет о двух очень могущественных и мощных державах.

II. Анализ произведения.

- А теперь обратимся к нашим героям. Какие они, персонажи сказа?

Государь Александр Павлович - русский император; Александр Павлович представлен в шаржированной роли поклонника и почитателя западной (английской) цивилизации и ее технических изобретений.

Это первый персонаж, с которым мы встречаемся. Используя цитаты, представьте характер данного литературного героя, его отношение к родине, не всегда, может быть, выраженное прямыми поступками, а опосредованно, через выражение своего отношения к предметам, людям... (В ходе беседы приходим к парадоксальному выводу, что первого человека государства трудно назвать патриотом, т.к. он мало интересуется страной, его больше увлекает иностранное.) "Объездил он все страны и всегда через свою ласковость имел самые междоусобные разговоры со всякими людьми". "Мы, русские со своим значением никуда не годимся", "Государь взглянул на свою пистолю и наглядеться не может", "Зачем ты их очень сконфузил, мне их теперь очень жалко", "Пожалуйста, не порть мне политики", "Вы есть первые мастера на всем свете, и мои люди супротив сделать ничего не могут", "Государь так соображал, что англичанам нет равных в искусстве".

Приехав в Англию вместе с атаманом Платовым, Александр Павлович восторгается редкостными, искусно сделанными вещами, которые горделиво показывают ему англичане, л не осмеливается противопоставить им изделия и достижения русских людей. "Политик" Александр Павлович, остерегающийся испортить отношения с англичанами, противопоставлен своему брату - "патриоту" Николаю Павловичу и прямодушному Платову, болезненно переживающему унижение русских. Тождество Александра Павловича с реальным императором Александром I условно.

Государь Николай Павлович. В отличие от Александра Павловича, сразу же вызывает чувство симпатии. Расскажите о нём. Этот персонаж, однако, также неоднозначен. Как его характеризует эпизод, когда отправляет талантливого самоучку в Англию: позаботился о нём, поинтересовался дальнейшей судьбой? ( "Государь Николай Павлович в своих русских людях был очень уверенный и никакому иностранцу уступать не любил", "Я на своих надеюсь, что они никого не хуже. Они моего слова не проронят и что-нибудь сделают", "Был ужасно какой замечательный и памятный - ничего не забывал", "Я знаю, что мои меня не могут обманывать", "Тут что-нибудь сверх понятия сделаю")

Платов Матвей Иванович - граф, атаман донских казаков, генерал, герой Отечественной войны 1812 года, сопровождавший императора Александра I во время поездки в Лондон. По определения Лескова "мужественный старик".  Выясним, а этот герой "к своей родине привержен”? (Не переносит иностранцев, с уважением относится ко всему, что создано в родной стране.) Некоторые критики утверждали: "Платов сам из народа, и поэтому он поддерживает Левшу, верит в талантливую самобытность русского народа, в его величие”. Вспомним такие слова: "Я вам верю, но только смотрите, бриллиант чтобы не подменили и тонкой аглицкой работы не испортили”. Как характеризует данная реплика Платова? (Признаёт талантливость мастеров, но весьма невысокого мнения об их нравственных личностных качествах,простой народ "мастеровит, но воровит”.)

Левша - главный герой сказа. Появляется только в шестой главе. Он - лучший мастер, косой, да ещё левша Его глаза настолько пристрелявши, что никакой "мелкоскоп ему не нужен". Левша скучает в Англии и торопится домой, потому что разгадал тайну английского оружия, но об этом мы узнаем в конце сказа, когда умирая, он велит передать государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят, пусть, чтобы и у нас не чистили, а то они стрелять не годятся". Черты характера: патриотизм, преданность своему делу, своей родине, трудолюбие, смекалка, чувство собственного достоинства, удивительная одаренность и вместе с тем поразительное невежество.

Знакомя нас с главным героем, автор не демонстрирует его привлекательность, всего несколько деталей: "косой левша, на щеке пятно родимое, а на висках волосья при ученье выдраны”. Однако Левша – искусный тульский мастеровой, один из тех тульских оружейников, которым удалось подковать стальную блоху” и, тем самым, превзойти английских мастеров.

 

При встрече с самим царём Левша не пугается, а "идет в чем был: в опорочках, одна штанина в сапоге, другая мотается, а озямчик старенький, крючочки не застегаются, порастеряны, а шиворот разорван; но ничего, не конфузится”. Левша, неказистый мужичок, не боится идти к государю, так как уверен в своей правоте, в качестве своей работы. Действительно, здесь есть чему подивиться – умельцы не только не испортили диковину, но и по мастерству обошли англичан: подковали стальную блоху и написали свои имена на подковках. Это такая миниатюрная работа, что увидеть результат можно в «мелкоскоп», увеличивающий в несколько сотен раз, а мастера по причине бедности делали всю деликатную работу без «мелкоскопа», потому что у них «так глаз пристрелявши». Однако имени Левши на подковах не было, так как он считал себя недостойным этого. По его мнению, ничего особенного он не сделал, ведь работал с деталями меньше подковок: выковывал гвоздики, чтобы их прибить.

Левша готов пожертвовать собой ради Отечества, во имя дела. Он едет в Англию без документов, голодный (ему в дороге "на каждой станции пояса на один значок еще перетягивали, чтобы кишки с легкими не перепутались”), чтобы показать иностранцам русскую смекалку и умение, и вызывает уважение англичан своим нежеланием остаться в их стране.

Мастерство и умение Левши вызвало заслуженное уважение у англичан, но, к сожалению, он был лишён технических знаний, доступных английским мастерам, и, как результат, подкованная Левшою с товарищами "блоха” больше не может танцевать.

Когда Левша возвращается на родину, он заболевает и умирает, никому не нужный. Брошенный на пол в "простонародной” больнице, он олицетворяет собой негуманность, недальновидность и неблагодарность государственной власти – причину неустроенности России, как считает автор.

Из всего рассказа становится очевидным, что Лесков сочувствует Левше, жалеет его, авторские комментарии наполнены горечью.

Образ Левши имеет двоякий смысл: одновременно и позитивный и иронический, негативный. С одной стороны, Левша - искусный мастеровой, воплощающий поразительное умение русского народа; но вместе с тем он лишен технических знаний, известных английским мастерам: подкованная Левшой и его товарищами блоха перестает исполнять танец. Левша отвергает выгодные предложения англичан и возвращается в Россию; однако бескорыстие и неподкупность Левши, думающего лишь о благе Родины, неотрывно связаны с забитостью, ощущением собственной незначительности в сравнении с российскими чиновниками и вельможами. Левша воплощает в себе и достоинства, и пороки простого русского человека. Возвратившись на родину, Левша заболевает и умирает, лишенный всякой заботы.

Трагическая судьба Левши - человека, наделенного талантом, но не имеющего даже собственного имени, - противопоставлена истории приезжающего вместе с ним в Петербург англичанина, заботливо принимаемого в английском посольстве. Безразличие, равнодушие к человеческой личности, определившие горестную судьбу Левши, представлены отличительными свойствами русской общественной жизни. Описание внешности героя ограничивается несколькими значительными деталями: "косой левша, на щеке пятно родимое, а на висках волосы при ученье выдраны".

Физические изъяны Левши придают дополнительное комическое значение его образу, одновременно подчеркивая особую искусность его: косоглазие и плохое владение правой рукой не мешают герою подковать не различимую глазом стальную блоху. Косоглазие Левши является также своеобразным знаком, печатью изгойства, отверженности. Николай Павлович - русский император; поручает атаману Платову найти русских мастеров, которые могли бы создать вещь, достойную большего удивления, чем английская стальная блоха. Он посылает Левшу вместе с подкованной им блохой в Англию показать искусство русских. В противоположность своему брату Александру Павловичу Николаи Павлович выступает в роли "патриота".

- Обратим на новые, необычные слова сказа. Исследователи зафиксировали более3000 новообразований разных частей речи в творчестве Лескова. Как они образуются? Приведите примеры. (Ответы детей) (мелкоскоп, нимфозория).

III. Работа с текстом.

Беседа по главам 5–14. Центральные вопросы беседы:

  • К кому обращается Платов за помощью? Почему избраны именно туляки? Чем знаменита Тула? Мог ли быть избран другой город?
  • Почему главный герой лишён имени и даже прозвище его пишется с маленькой буквы?
  • Как представлен левша? Находим детали описания внешности, отмечаем особенности поведения, манеру держаться во время представления императору, реакцию героя на просьбу о помощи.
  • Как ведётся работа по созданию диковинки?
  • Почему левша не оправдывается, когда Платов не видит сначала результатов его труда?
  • Почему спокоен император Николай, чем он отличается от своего предшественника Александра? Можно ли сказать, что он иначе смотрит на простого человека? А насколько царь внимателен к мастеру?
  • Чем завершается аудиенция?

 Работа с центральным эпизодом (глава 13–14). Беседуя по вопросам, мы подходим к центральному эпизоду сказа — «Левша на царском приёме». Просим ребят дать словесную иллюстрацию, представив, что это необходимо режиссёру для постановки пьесы. Учащиеся должны описать не только костюм и внешность, но и манеры и достоинство героя. (Если позволяет время, часть работы выполняем в тетрадях.) Зачитываем эпизод (конец 13-й — начало 14-й главы).

В чём сумели русские мастера превзойти англичан? В чём заключалась работа самого левши? Что помогло выполнить эту работу?

Так о чём же получается сказ? Только ли о том, что русские искуснее англичан? Давайте ещё раз вспомним определение: рассказчик — это человек не только с особым языком, но и особым характером. Мы также помним о том, что Лесков был очень своеобразным писателем. Мог ли он сделать центральной идеей своего произведения такую примитивную мысль — о превосходстве русского мастера? Давайте ещё раз вчитаемся в этот эпизод. Работа, несомненно, оказалась более тонкой, но каков её результат? Что произошло с блохой, которая до этого была механической игрушкой и умела танцевать? (Блоха отныне танцевать не может — подковы слишком тяжелы.) Так каков же результат? Неужели столько таланта понадобилось для того, чтобы сделать ненужным уникальный механизм? Может, этот вопрос поможет нам почувствовать лукавую усмешку автора.

 Делаем выводы. Почему не нашлось иного применения редкому таланту мастеров? А что, собственно, от них требовали? Была ли им известна цель работы? Желая превзойти иноземцев, подумали ли заказчики о том, чтобы дать тулякам конкретное полезное задание? Так что же получается: великий талант, в котором никто уже не сомневается, растрачен попусту? Сумели доказать своё превосходство — а что дальше? А дальше левшу отправят в Англию — зачем? (Ребята обычно отвечают: чтобы похвастаться им и блохой.)

- Выделить в тексте, чем соблазняли за границей мастера, чтобы он остался, каковы причины его отказа; как встретила левшу Родина. Подумайте: почему погиб герой? Чем отличается последняя глава от всех остальных? О чём сожалеет автор? Попробуйте определить, к кому обращён сказ. ( Во время беседы основное внимание уделяем патриотическим чувствам героя, при этом обязательно сопоставляем отношение к мастеру на родине и в Англии. Чем больше всего озадачен герой? Почему он так рвётся на родину? Восемнадцатую главу читаем в классе, пытаемся понять, почему так поступают с левшой, почему о нём никто, кроме иностранца, не помнит. В чём причина его гибели? Исполнена ли его последняя воля? Пытаемся разобраться в авторской идее. Почему при таком оптимистическом начале у истории такой конец? Что автору может не нравиться в его герое? К кому обращён сказ, если Лесков избрал форму, близкую к фольклорной? Какие качества русского человека нравятся писателю, а какие — нет? Почему в двадцатой главе автор говорит, что таких мастеров уже нет? Куда они делись? Чем страшно то, что человек не умеет ценить собственного таланта?)

- Как встретили Левшу за границей? Когда просят остаться, что предлагают? (Проводим параллель с Александром Павловичем. Если один при виде всего иностранного "взахался ужасно”, тот другого ничем не смогли привлечь на свою сторону. Образы противопоставлены. Как называется такой приём?)

Кстати, а вы остались бы?..

Почему герой торопился вернуться? О чём думает Левша в последние минуты жизни? А как ведут себя царедворцы –позаботились ли они о Левше? (Им переживания о судьбе родины непонятны, "всяк о себе разумеет”.) И вновь какой литературный приём используется для выявления отношения к отчизне главного героя и придворных? (Антитеза.)

-Кто виновен в гибели Левши?  (Платов - главный виновник гибели Левши, не дал времени сбегать за "тугаментом" и не вступился потом, когда Левшу не приняли без "тугамента" в больнице).

Литературный герой до последнего вздоха думал о Родине, остался верен ей.

- Как вы определяете идею сказа? (Тема: о тульском умельце, талант народных умельцев. Идея: вызвать в читателе чувство гордости за Россию, её умельцев. Проблема униженности и бесправия народа, гибели талантов в России.)

Какие основные качества характера Левши вы увидели в сказе? Какой основной смысл имеет в данном тексте пословица: "У него хоть и шуба овечкина, так душа человечкина"?

(Качества характера Левши: преданность своему делу, трудолюбие, спокойствие, чувство собственного достоинства, удивительная талантливость, одарённость и поразительная невежество. Левша, безобразный внешне, красив душой).

"Левша” — невеселая сказка, в ней как будто все просто, но каждое слово двоится, за Вот Левша у англичан, соблазняющих его деньгами и невестой. Смотрит он на английских рабочих, у которых ученик идет "без бойла”, завидует. И рвется домой, да так, что на корабле все спрашивает, где Россия, и смотрит в ту сторону. И спешит привезти домой важный английский "секрет”, которого не открыли ни цари, ни генералы.

А как встречает его родина? Английского шкипера — теплой постелью, докторской заботой. Левшу — кварталом, потому что нету у него "тугамента”. Раздели беднягу, невзначай уронили затылком о парапет, и, пока бегали в поисках то Платова, то доктора, "Левша уже кончался, потому что у него затылок о паратет раскололся”. И, умирая, открыл "секрет”: не надо ружье изнутри кирпичом чистить! Они стрелять не годятся!

Но не дошел важный "секрет” до государя. А доброе слово о мастере, который мастерством своим вступился за весь русский народ перед англичанами, сказал англичанин: "У него хоть и шуба овечкина, да душа человечкина”.

Ирония и сарказм Лескова доходят до предела. Он не понимает, почему Русь, рождающая умельцев, гениев, поэтов, своими же руками с ними расправляется. А что касается ружей — это невыдуманный факт. Ружья чистили толченым кирпичом, и начальство требовало, чтобы стволы сверкали изнутри. А внутри-то — резьба… Вот и уничтожали ее солдатики от избытка усердия. Больно Лескову от того, что мы старательно разрушаем то, что может нас спасти в лихую годину.

IV. Заключение.

В Туле открыли памятник Левше

Памятник Левше, сумевшему подковать блоху, торжественно открыли в Туле. Легендарный мастер в рабочей одежде тульского оружейника отлит в бронзе в полный рост, с подвязанными тесьмой волосами и открытым лбом, в его руке - кузнечный молоток. Прототипом литературного Левши был оружейник Алексей Сурнин. Уникальна история жизни этого талантливого русского самоучки, биография которого дала писателю Николаю Лескову материал для знаменитого "Сказа о тульском косом левше и о стальной блохе". Отправленный в молодости в Англию учиться механике, Алексей Сурнин именным указом Екатерины II был назначен главным механиком императорского Тульского оружейного завода и многое сделал для совершенствования заводского производства.

V. Домашнее задание. Подготовиться к сочинению на стр.192 (итоговое задание)

 

tak-to-ent.net

Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе

После окончания венского совета император Александр Павлович решает «по Европе проездиться и в разных государствах чудес посмотреть». Состоящий при нем донской казак Платов «диковинам» не удивляется, потому что знает: в России «свое ничуть не хуже».

В самой последней кунсткамере, среди собранных со всего света «нимфозорий», государь покупает блоху, которая хотя и мала, но умеет «дансе» танцевать. Вскоре у Александра «от военных дел делается меланхолия», и он возвращается на родину, где умирает. Взошедший на престол Николай Павлович блоху ценит, но, так как не любит уступать иностранцам, отправляет Платова вместе с блохой к тульским мастерам. Платова «и с ним всю Россию» вызываются поддержать трое туляков. Они отправляются поклониться иконе святого Николая, а затем запираются в домике у косого Левши, но, даже закончив работу, отказываются выдать Платову «секрет», и ему приходится везти Левшу в Петербург. Николай Павлович и его дочь Александра Тимофеевна обнаруживают, что «брюшная машинка» в блохе не действует. Разгневанный Платов казнит и треплет Левшу, а тот в порче не признается и советует поглядеть на блоху в самый сильный «мелкоскоп». Но попытка оказывается неудачной, и Левша велит «всего одну ножку в подробности под микроскоп подвести». Сделав это, государь видит, что блоха «на подковы подкованная». А Левша добавляет, что при лучшем «мелкоскопе» можно было бы увидеть, что на всякой подкове «мастерово имя» выставлено. А сам он выковывал гвоздики, которые никак разглядеть невозможно. Платов просит у Левши прошения. Левшу обмывают в «Туляновских банях», остригают и «обформировывают», будто на нем есть какой-нибудь «жалованный чин», и отправляют отвезти блоху в подарок англичанам. В дороге Левша ничего не ест, «поддерживая» себя одним вином, и поет на всю Европу русские песни. На расспросы англичан он признается: «Мы в науках не зашлись, и потому блоха больше не танцует, только своему отечеству верно преданные». Остаться в Англии Левша отказывается, ссылаясь на родителей и русскую веру, которая «самая правильная». Ничем его англичане не могут прельстить, далее предложением жениться, которое Левша отклоняет и неодобрительно отзывается об одежде и худобе англичанок. На английских заводах Левша замечает, что работники в сытости, но больше всего его занимает, в каком виде содержатся старые ружья. Вскоре Левша начинает тосковать и, несмотря на приближающуюся бурю, садится на корабль и не отрываясь смотрит в сторону России. Корабль выходит в «Твердиземное море», и Левша заключает пари со шкипером, кто кого перепьет. Пьют они до «рижского Динаминде», и, когда капитан запирает спорщиков, уже видят в море чертей. В Петербурге англичанина отправляют в посольский дом, а Левшу — в квартал, где у него требуют документ, отбирают подарки, а после отвозят в открытых санях в больницу, где «неведомого сословия всех умирать принимают». На другой день «аглицкий» полшкипер «куттаперчевую» пилюлю проглатывает и после недолгих поисков находит своего русского «камрада». Левша хочет сказать два слова государю, и англичанин отправляется к «графу Клейнмихелю», но полшпикеру не нравятся его слова о Левше: «хоть шуба овечкина, так душа человечкина». Англичанина направляют к казаку Платову, который «простые чувства имеет». Но Платов закончил службу, получил «полную пуплекцию» и отсылает его к «коменданту Скобелеву». Тот посылает к Левше доктора из духовного звания Мартын-Сольского, но Левша уже «кончается», просит передать государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят, а то они стрелять не годятся, и «с этой верностью» перекрещивается и умирает. Доктор докладывает о последних словах Левши графу Чернышеву, но тот не слушает Мартын-Сольского, потому что «в России на это генералы есть», и ружья продолжают чистить кирпичом. А если бы император услыхал слова Левши, то иначе закончилась бы Крымская война Теперь это уже «дела минувших дней», но предание нельзя забывать, несмотря на «эпический характер» героя и «баснословный склад» легенды. Имя Левши, как и многих других гениев, утрачено, но народный миф о нем точно передал дух эпохи. И хотя машины не потворствуют «аристократической удали, сами работники вспоминают о старине и своем эпосе с «человеческой душой», с гордостью и любовью.

Пересказала Ю. С. Чупринина

Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XIX века. Энциклопедическое издание. — М.: Олимп; 000 «Издательство ACT», 1996

vkratze.ru

Левша (Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе) Глава первая - Документ

Левша

(Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе)

Глава первая

Когда император Александр Павлович окончил венский совет, то он захотел по Европе проездиться и в разных государствах чудес посмотреть. Объездил он все страны и везде через свою ласковость всегда имел самые междоусобные разговоры со всякими людьми, и все его чем-нибудь удивляли и на свою сторону преклонять хотели, но при нем был донской казак Платов, который этого склонения не любил и, скучая по своему хозяйству, все государя домой манил. И чуть если Платов заметит, что государь чем-нибудь иностранным очень интересуется, то все провожатые молчат, а Платов сейчас скажет: так и так, и у нас дома свое не хуже есть, — и чем-нибудь отведет.

Англичане это знали и к приезду государеву выдумали разные хитрости, чтобы его чужестранностью пленить и от русских отвлечь, и во многих случаях они этого достигали, особенно в больших собраниях, где Платов не мог по-французски вполне говорить; но он этим мало и интересовался, потому что был человек женатый и все французские разговоры считал за пустяки, которые не стоят воображения. А когда англичане стали звать государя во всякие свои цейгаузы, оружейные и мыльно-пильные заводы, чтобы показать свое над нами во всех вещах преимущество и тем славиться, — Платов сказал себе:

— Ну уж тут шабаш. До этих пор еще я терпел, а дальше нельзя. Сумею я или не сумею говорить, а своих людей не выдам.

И только он сказал себе такое слово, как государь ему говорит:

— Так и так, завтра мы с тобою едем их оружейную кунсткамеру смотреть. Там, — говорит, — такие природы совершенства, что как посмотришь, то уже больше не будешь спорить, что мы, русские, со своим значением никуда не годимся.

Платов ничего государю не ответил, только свои грабоватый нос в лохматую бурку спустил, а пришел в свою квартиру, велел денщику подать из погребца фляжку кавказской водки-кислярки, 1 дерябнул хороший стакан, на дорожний складень богу помолился, буркой укрылся и захрапел так, что во всем доме англичанам никому спать нельзя было.

Думал: утро ночи мудренее.

1

Кизлярки. (Прим. автора.)

Глава вторая

На другой день поехали государь с Платовым в кунсткамеры. Больше государь никого из русских с собою не взял, потому что карету им подали двухсестную.

Приезжают в пребольшое здание — подъезд неописанный, коридоры до бесконечности, а комнаты одна в одну, и, наконец, в самом главном зале разные огромадные бюстры, и посредине под валдахином стоит Аболон полведерский.

Государь оглядывается на Платова: очень ли он удивлен и на что смотрит; а тот идет глаза опустивши, как будто ничего не видит, — только из усов кольца вьет.

Англичане сразу стали показывать разные удивления и пояснять, что к чему у них приноровлено для военных обстоятельств: буреметры морские, мерблюзьи мантоны пеших полков, а для конницы смолевые непромокабли. Государь на все это радуется, все кажется ему очень хорошо, а Платов держит свою ажидацию, что для него все ничего не значит. Государь говорит:

— Как это возможно — отчего в тебе такое бесчувствие? Неужто тебе здесь ничто не удивительно?

А Платов отвечает:

— Мне здесь то одно удивительно, что мои донцы-молодцы без всего этого воевали и дванадесять язык прогнали.

Государь говорит:

— Это безрассудок.

Платов отвечает:

— Не знаю, к чему отнести, но спорить не смею и должен молчать.

А англичане, видя между государя такую перемолвку, сейчас подвели его к самому Аболону полведерскому и берут у того из одной руки Мортимерово ружье, а из другой пистолю.

— Вот, — говорят, — какая у нас производительность, — и подают ружье.

Государь на Мортимерово ружье посмотрел спокойно, потому что у него такие в Царском Селе есть, а они потом дают ему пистолю и говорят:

— Это пистоля неизвестного, неподражаемого мастерства — ее наш адмирал у разбойничьего атамана в Канделабрии из-за пояса выдернул.

Государь взглянул на пистолю и наглядеться не может.

Взахался ужасно.

— Ах, ах, ах, — говорит, — как это так... как это даже можно так тонко сделать! — И к Платову по-русски оборачивается и говорит: — Вот если бы у меня был хотя один такой мастер в России, так я бы этим весьма счастливый был и гордился, а того мастера сейчас же благородным бы сделал.

А Платов на эти слова в ту же минуту опустил правую руку в свои большие шаровары и тащит оттуда ружейную отвертку. Англичане говорят: «Это не отворяется», а он, внимания не обращая, ну замок ковырять. Повернул раз, повернул два — замок и вынулся. Платов показывает государю собачку, а там на самом сугибе сделана русская надпись: «Иван Москвин во граде Туле».

Англичане удивляются и друг дружку поталкивают:

— Ох-де, мы маху дали!

А государь Платову грустно говорит:

— Зачем ты их очень сконфузил, мне их теперь очень жалко. Поедем.

Сели опять в ту же двухсестную карету и поехали, и государь в этот день на бале был, а Платов еще больший стакан кислярки выдушил и спал крепким казачьим сном.

Было ему и радостно, что он англичан оконфузил, а тульского мастера на точку вида поставил, но было и досадно: зачем государь под такси случай англичан сожалел!

«Через что это государь огорчился? — думал Платов, — совсем того не понимаю», — и в таком рассуждении он два раза вставал, крестился и водку пил, пока насильно на себя крепкий сон навел.

А англичане же в это самое время тоже не спали, потому что и им завертело. Пока государь на бале веселился, они ему такое новое удивление подстроили, что у Платова всю фантазию отняли.

Глава третья

На другой день, как Платов к государю с добрым утром явился, тот ему и говорит:

— Пусть сейчас заложат двухсестную карету, и поедем в новые кунсткамеры смотреть.

Платов даже осмелился доложить, что не довольно ли, мол, чужеземные продукты смотреть и не лучше ли к себе в Россию собираться, но государь говорит:

— Нет, я еще желаю другие новости видеть: мне хвалили, как у них первый сорт сахар делают.

Поехали.

Англичане всё государю показывают: какие у них разные первые сорта, а Платов смотрел, смотрел да вдруг говорит:

— А покажите-ка нам ваших заводов сахар молво? А англичане и не знают, что это такое молво. Перешептываются, перемигиваются, твердят друг дружке: «Молво, молво», а понять не могут, что это у нас такой сахар делается, и должны сознаться, что у них все сахара есть, а «молва» нет.

Платов говорит:

— Ну, так и нечем хвастаться. Приезжайте к нам, мы вас напоим чаем с настоящим молво Бобринского завода.

А государь его за рукав дернул и тихо сказал:

— Пожалуста, не порть мне политики.

Тогда англичане позвали государя в самую последнюю кунсткамеру, где у них со всего света собраны минеральные камни и нимфозории, начиная с самой огромнейшей египетской керамиды до закожной блохи, которую глазам видеть невозможно, а угрызение ее между кожей и телом.

Государь поехал.

Осмотрели керамиды и всякие чучелы и выходят вон, а Платов думает себе:

«Вот, славу богу, все благополучно: государь ничему не удивляется».

Но только пришли в самую последнюю комнату, а тут стоят их рабочие в тужурных жилетках и в фартуках и держат поднос, на котором ничего нет.

Государь вдруг и удивился, что ему подают пустой поднос.

— Что это такое значит? — спрашивает; а аглицкие мастера отвечают:

— Это вашему величеству наше покорное поднесение.

— Что же это?

— А вот, — говорят, — изволите видеть сориночку?

Государь посмотрел и видит: точно, лежит на серебряном подносе самая крошечная соринка.

Работники говорят:

— Извольте пальчик послюнить и ее на ладошку взять.

— На что же мне эта соринка?

— Это, — отвечают, — не соринка, а нимфозория.

— Живая она?

— Никак нет, — отвечают, — не живая, а из чистой из аглицкой стали в изображении блохи нами выкована, и в середине в ней завод и пружина. Извольте ключиком повернуть: она сейчас начнет дансе танцевать.

Государь залюбопытствовал и спрашивает:

— А где же ключик?

А англичане говорят:

— Здесь и ключ перед вашими очами.

— Отчего же, — государь говорит, — я его не вижу?

— Потому, — отвечают, — что это надо в мелкоскоп.

Подали мелкоскоп, и государь увидел, что возле блохи действительно на подносе ключик лежит.

— Извольте, — говорят, — взять ее на ладошечку — у нее в пузичке заводная дырка, а ключ семь поворотов имеет, и тогда она пойдет дансе...

Насилу государь этот ключик ухватил и насилу его в щепотке мог удержать, а в другую щепотку блошку взял и только ключик вставил, как почувствовал, что она начинает усиками водить, потом ножками стала перебирать, а наконец вдруг прыгнула и на одном лету прямое дансе и две верояции в сторону, потом в другую, и так в три верояции всю кавриль станцевала.

Государь сразу же велел англичанам миллион дать, какими сами захотят деньгами, — хотят серебряными пятачками, хотят мелкими ассигнациями.

Англичане попросили, чтобы им серебром отпустили, потому что в бумажках они толку не знают; а потом сейчас и другую свою хитрость показали: блоху в дар подали, а футляра на нее не принесли: без футляра же ни ее, ни ключика держать нельзя, потому что затеряются и в сору их так и выбросят. А футляр на нее у них сделан из цельного бриллиантового ореха — и ей местечко в середине выдавлено. Этого они не подали, потому что футляр, говорят, будто казенный, а у них насчет казенного строго, хоть и для государя — нельзя жертвовать.

Платов было очень рассердился, потому что, говорит:

— Для чего такое мошенничество! Дар сделали и миллион за то получили, и все еще недостаточно! Футляр, — говорит, — всегда при всякой вещи принадлежит.

Но государь говорит:

— Оставь, пожалуста, это не твое дело — не порть мне политики. У них свой обычай. — И спрашивает: — Сколько тот орех стоит, в котором блоха местится?

Англичане положили за это еще пять тысяч.

Государь Александр Павлович сказал: «Выплатить», а сам спустил блошку в этот орешек, а с нею вместе и ключик, а чтобы не потерять самый орех, опустил его в свою золотую табакерку, а табакерку велел положить в свою дорожную шкатулку, которая вся выстлана преламутом и рыбьей костью. Аглицких же мастеров государь с честью отпустил и сказал им: «Вы есть первые мастера на всем свете, и мои люди супротив вас сделать ничего не могут».

Те остались этим очень довольны, а Платов ничего против слов государя произнести не мог. Только взял мелкоскоп да, ничего не говоря, себе в карман спустил, потому что «он сюда же, — говорит, — принадлежит, а денег вы и без того у нас много взяли».

Государь этого не знал до самого приезда в Россию, а уехали они скоро, потому что у государя от военных дел сделалась меланхолия и он захотел духовную исповедь иметь в Таганроге у попа Федота. 1 Дорогой у них с Платовым очень мало приятного разговора было, потому они совсем разных мыслей сделались: государь так соображал, что англичанам нет равных в искусстве, а Платов доводил, что и наши на что взглянут — всё могут сделать, но только им полезного ученья нет. И представлял государю, что у аглицких мастеров совсем на всё другие правила жизни, науки и продовольствия, и каждый человек у них себе все абсолютные обстоятельства перед собою имеет, и через то в нем совсем другой смысл.

Государь этого не хотел долго слушать, а Платов, видя это, не стал усиливаться. Так они и ехали молча, только Платов на каждой станции выйдет и с досады квасной стакан водки выпьет, соленым бараночком закусит, закурит свою корешковую трубку, в которую сразу целый фунт Жукова табаку входило, а потом сядет и сидит рядом с царем в карете молча. Государь в одну сторону глядит, а Платов в другое окно чубук высунет и дымит на ветер. Так они и доехали до Петербурга, а к попу Федоту государь Платова уже совсем не взял.

— Ты, — говорит, — к духовной беседе невоздержен и так очень много куришь, что у меня от твоего дыму в голове копоть стоит.

Платов остался с обидою и лег дома на досадную укушетку, да так все и лежал да покуривал Жуков табак без перестачи.

1

«Поп Федот» не с ветра взят: император Александр Павлович перед своею кончиною в Таганроге исповедовался у священника Алексея Федотова-Чеховского, который после того именовался «духовником его величества» и любил ставить всем на вид это совершенно случайное обстоятельство. Вот этот-то Федотов-Чеховский, очевидно, и есть легендарный «поп Федот». (Прим. автора.)

Глава четвертая

Удивительная блоха из аглицкой вороненой стали оставалась у Александра Павловича в шкатулке под рыбьей костью, пока он скончался в Таганроге, отдав ее попу Федоту, чтобы сдал после государыне, когда она успокоится. Императрица Елисавета Алексеевна посмотрела блохины верояции и усмехнулась, но заниматься сю не стала.

— Мое, — говорит, — теперь дело вдовье, и мне никакие забавы не обольстительны, — а вернувшись в Петербург, передала эту диковину со всеми иными драгоценностями в наследство новому государю.

Император Николай Павлович поначалу тоже никакого внимания на блоху не обратил, потому что при восходе его было смятение, но потом один раз стал пересматривать доставшуюся ему от брата шкатулку и достал из нее табакерку, а из табакерки бриллиантовый орех, и в нем нашел стальную блоху, которая уже давно не была заведена и потому не действовала, а лежала смирно, как коченелая.

Государь посмотрел и удивился.

— Что это еще за пустяковина и к чему она тут у моего брата в таком сохранении!

Придворные хотели выбросить, но государь говорит:

— Нет, это что-нибудь значит.

Позвали от Аничкина моста из противной аптеки химика, который на самых мелких весах яды взвешивал, и ему показали, а тот сейчас взял блоху, положил на язык и говорит: «Чувствую хлад, как от крепкого металла». А потом зубом ее слегка помял и объявил:

— Как вам угодно, а это не настоящая блоха, а нимфозория, и она сотворена из металла, и работа эта не наша, не русская.

— Государь велел сейчас разузнать: откуда это и что такое означает?

Бросились смотреть в дела и в списки, — но в делах ничего не записано. Стали того, другого спрашивать, — никто ничего не знает. Но, по счастью, донской казак Платов был еще жив и даже все еще на своей досадной укушетке лежал и трубку курил. Он как услыхал, что во дворце такое беспокойство, сейчас с укушетки поднялся, трубку бросил и явился к государю во всех орденах. Государь говорит:

— Что тебе, мужественный старик, от меня надобно?

А Платов отвечает:

— Мне, ваше величество, ничего для себя не надо, так как я пью-ем что хочу и всем доволен, а я, — говорит, — пришел доложить насчет этой нимфозории, которую отыскали: это, — говорит, — так и так было, и вот как происходило при моих глазах в Англии, — и тут при ней есть ключик, а у меня есть их же мелкоскоп, в который можно его видеть, и сим ключом через пузичко эту нимфозорию можно завести, и она будет скакать 8 каком угодно пространстве и в стороны верояции делать.

Завели, она и пошла прыгать, а Платов говорит:

— Это, — говорит, — ваше величество, точно, что работа очень тонкая и интересная, но только нам этому удивляться с одним восторгом чувств не следует, а надо бы подвергнуть ее русским пересмотрам в Туле или в Сестербеке, — тогда еще Сестрорецк Сестербеком звали, — не могут ли наши мастера сего превзойти, чтобы англичане над русскими не предвозвышались.

Государь Николай Павлович в своих русских людях был очень уверенный и никакому иностранцу уступать не любил, он и ответил Платову:

— Это ты, мужественный старик, хорошо говоришь, и я тебе это дело поручаю поверить. Мне эта коробочка все равно теперь при моих хлопотах не нужна, а ты возьми ее с собою и на свою досадную укушетку больше не ложись, а поезжай на тихий Дон и поведи там с моими донцами междоусобные разговоры насчет их жизни и преданности и что им нравится. А когда будешь ехать через Тулу, покажи моим тульским мастерам эту нимфозорию, и пусть они о ней подумают. Скажи им от меня, что брат мой этой вещи удивлялся и чужих людей, которые делали нимфозорию, больше всех хвалил, а я на своих надеюсь, что они никого не хуже. Они моего слова не проронят и что-нибудь сделают.

Глава пятая

Платов взял стальную блоху и, как поехал через Тулу на Дон, показал ее тульским оружейникам и слова государевы им передал, а потом спрашивает:

— Как нам теперь быть, православные?

Оружейники отвечают:

— Мы, батюшка, милостивое слово государево чувствуем и никогда его забыть не можем за то, что он на своих людей надеется, а как нам в настоящем случае быть, того мы в одну минуту сказать не можем, потому что аглицкая нацыя тоже не глупая, а довольно даже хитрая, и искусство в ней с большим смыслом. Против нее, — говорят, — надо взяться подумавши и с божьим благословением. А ты, если твоя милость, как и государь наш, имеешь к нам доверие, поезжай к себе на тихий Дон, а нам эту блошку оставь, как она есть, в футляре и в золотой царской табакерочке. Гуляй себе по Дону и заживляй раны, которые приял за отечество, а когда назад будешь через Тулу ехать, — остановись и спосылай за нами: мы к той поре, бог даст, что-нибудь придумаем.

Платов не совсем доволен был тем, что туляки так много времени требуют и притом не говорят ясно: что такое именно они надеются устроить. Спрашивал он их так и иначе и на все манеры с ними хитро по-донски заговаривал; но туляки ему в хитрости нимало не уступили, потому что имели они сразу же такой замысел, по которому не надеялись даже, чтобы и Платов им поверил, а хотели прямо свое смелое воображение исполнить, да тогда и отдать.

Говорят:

— Мы еще и сами не знаем, что учиним, а только будем на бога надеяться, и авось слово царское ради нас в постыждении не будет.

Так и Платов умом виляет, и туляки тоже.

Платов вилял, вилял, да увидал, что туляка ему не перевилять, подал им табакерку с нимфозорией и говорит:

— Ну, нечего делать, пусть, — говорит, — будет по-вашему; я вас знаю, какие вы, ну, одначе, делать нечего, — я вам верю, но только смотрите, бриллиант чтобы не подменить и аглицкой тонкой работы не испортьте, да недолго возитесь, потому что я шибко езжу: двух недель не пройдет, как я с тихого Дона опять в Петербург поворочу, — тогда мне чтоб непременно было что государю показать.

Оружейники его вполне успокоили:

— Тонкой работы, — говорят, — мы не повредим и бриллианта не обменим, а две недели нам времени довольно, а к тому случаю, когда назад возвратишься, будет тебе что-нибудь государеву великолепию достойное представить.

А что именно, этого так-таки и не сказали.

Глава шестая

Платов из Тулы уехал, а оружейники три человека, самые искусные из них, один косой левша, на щеке пятно родимое, а на висках волосья при ученье выдраны, попрощались с товарищами и с своими домашними да, ничего никому не сказывая, взяли сумочки, положили туда что нужно съестного и скрылись из города.

Заметили за ними только то, что они пошли не в Московскую заставу, а в противоположную, киевскую сторону, и думали, что они пошли в Киев почивающим угодникам поклониться или посоветовать там с кем-нибудь из живых святых мужей, всегда пребывающих в Киеве в изобилии.

Но это было только близко к истине, а не самая истина. Ни время, ни расстояние не дозволяли тульским мастерам сходить в три недели пешком в Киев да еще потом успеть сделать посрамительную для аглицкой нации работу. Лучше бы они могли сходить помолиться в Москву, до которой всего «два девяносто верст», а святых угодников и там почивает немало. А в другую сторону, до Орла, такие же «два девяносто», да за Орел до Киева снова еще добрых пять сот верст. Этакого пути скоро не сделаешь, да и сделавши его, не скоро отдохнешь — долго еще будут ноги остекливши и руки трястись.

Иным даже думалось, что мастера набахвалили перед Платовым, а потом как пообдумались, то и струсили и теперь совсем сбежали, унеся с собою и царскую золотую табакерку, и бриллиант, и наделавшую им хлопот аглицкую стальную блоху в футляре.

Однако такое предположение было тоже совершенно неосновательно и недостойно искусных людей, на которых теперь почивала надежда нации.

Глава седьмая

Туляки, люди умные и сведущие в металлическом деле, известны также как первые знатоки в религии. Их славою в этом отношении полна и родная земля, и даже святой Афон: они не только мастера петь с вавилонами, но они знают, как пишется картина «вечерний звон», а если кто из них посвятит себя большему служению и пойдет в монашество, то таковые слывут лучшими монастырскими экономами, и из них выходят самые способные сборщики. На святом Афоне знают, что туляки — народ самый выгодный, и если бы не они, то темные уголки России, наверно, не видали бы очень многих святостей отдаленного Востока, а Афон лишился бы многих полезных приношений от русских щедрот и благочестия. Теперь «афонские туляки» обвозят святости по всей нашей родине и мастерски собирают сборы даже там, где взять нечего. Туляк полон церковного благочестия и великий практик этого дела, а потому и те три мастера, которые взялись поддержать Платова и с ним всю Россию, не делали ошибки, направясь не к Москве, а на юг. Они шли вовсе не в Киев, а к Мценску, к уездному городу Орловской губернии, в котором стоит древняя «камнесеченная» икона св. Николая, приплывшая сюда в самые древние времена на большом каменном же кресте по реке Зуше. Икона эта вида «грозного и престрашного» — святитель Мир-Ликийских изображен на ней «в рост», весь одеян сребропозлащенной одеждой, а лицом темен и на одной руке держит храм, а в другой меч — «военное одоление». Вот в этом «одолении» и заключался смысл вещи: св. Николай вообще покровитель торгового и военного дела, а «мценский Никола» в особенности, и ему-то туляки и пошли поклониться. Отслужили они молебен у самой иконы, потом у каменного креста и, наконец, возвратились домой «нощию» и, ничего никому не рассказывая, принялись за дело в ужасном секрете. Сошлись они все трое в один домик к левше, двери заперли, ставни в окнах закрыли, перед Николиным образом лампадку затеплили и начали работать.

День, два, три сидят и никуда не выходят, все молоточками потюкивают. Куют что-то такое, а что куют — ничего неизвестно.

Всем любопытно, а никто ничего не может узнать, потому что работающие ничего не сказывают и наружу не показываются. Ходили к домику разные люди, стучались в двери под разными видами, чтобы огня или соли попросить, но три искусника ни на какой спрос не отпираются, и даже чем питаются — неизвестно. Пробовали их пугать, будто по соседству дом горит, — не выскочут ли в перепуге и не объявится ли тогда, что ими выковано, но ничто не брало этих хитрых мастеров; один раз только левша высунулся по плечи и крикнул:

— Горите себе, а нам некогда, — и опять свою щипаную голову спрятал, ставню захлопнул, и за свое дело принялися.

Только сквозь малые щелочки было видно, как внутри дома огонек блестит, да слышно, что тонкие молоточки по звонким наковальням вытюкивают.

Словом, все дело велось в таком страшном секрете, что ничего нельзя было узнать, и притом продолжалось оно до самого возвращения казака Платова с тихого Дона к государю, и во все это время мастера ни с кем не видались и не разговаривали.

Глава восьмая

Платов ехал очень спешно и с церемонией: сам он сидел в коляске, а на козлах два свистовые казака с нагайками по обе стороны ямщика садились и так его и поливали без милосердия, чтобы скакал. А если какой казак задремлет, Платов его сам из коляски ногою ткнет, и еще злее понесутся. Эти меры побуждения действовали до того успешно, что нигде лошадей ни у одной станции нельзя было удержать, а всегда сто скачков мимо остановочного места перескакивали. Тогда опять казак над ямщиком обратно сдействует, и к подъезду возворотятся.

Так они и в Тулу прикатили, — тоже пролетели сначала сто скачков дальше Московской заставы, а потом казак сдействовал над ямщиком нагайкою в обратную сторону, и стали у крыльца новых коней запрягать. Платов же из коляски не вышел, а только велел свистовому как можно скорее привести к себе мастеровых, которым блоху оставил.

Побежал один свистовой, чтобы шли как можно скорее и несли ему работу, которою должны были англичан посрамить, и еще мало этот свистовой отбежал, как Платов вдогонку за ним раз за разом новых шлет, чтобы как можно скорее.

Всех свистовых разогнал и стал уже простых людей из любопытной публики посылать, да даже и сам от нетерпения ноги из коляски выставляет и сам от нетерпеливости бежать хочет, а зубами так и скрипит — все ему еще нескоро показывается.

Так в тогдашнее время все требовалось очень в аккурате и в скорости, чтобы ни одна минута для русской полезности не пропадала.

Глава девятая

Тульские мастера, которые удивительное дело делали, в это время как раз только свою работу оканчивали. Свистовые прибежали к ним запыхавшись, а простые люди из любопытней публики — те и вовсе не добежали, потому что с непривычки по дороге ноги рассыпали и повалилися, а потом от страха, чтобы не глядеть на Платова, ударились домой да где попало спрятались.

Свистовые же как прискочили, сейчас вскрикнули и как видят, что те не отпирают, сейчас без церемонии рванули болты у ставень, но болты были такие крепкие, что нимало не подались, дернули двери, а двери изнутри заложены на дубовый засов. Тогда свистовые взяли с улицы бревно, поддели им на пожарный манер под кровельную застреху да всю крышу с маленького домика сразу и своротили. Но крышу сняли, да и сами сейчас повалилися, потому что у мастеров в их тесной хороминке от безотдышной работы в воздухе такая потная спираль сделалась, что непривычному человеку с свежего поветрия и одного раза нельзя было продохнуть.

Послы закричали:

— Что же вы, такие-сякие, сволочи, делаете, да еще этакою спиралью ошибать смеете! Или в вас после этого бога нет!

А те отвечают:

— Мы сейчас, последний гвоздик заколачиваем и, как забьем, тогда нашу работу вынесем.

А послы говорят:

— Он нас до того часу живьем съест и на помин души не оставит.

Но мастера отвечают:

— Не успеет он вас поглотить, потому вот пока вы тут говорили, у нас уже и этот последний гвоздь заколочен. Бегите и скажите, что сейчас несем.

Свистовые побежали, но не с уверкою: думали, что мастера их обманут; а потому бежат, бежат да оглянутся; но мастера за ними шли и так очень скоро поспешали, что даже не вполне как следует для явления важному лицу оделись, а на ходу крючки в кафтанах застегивают. У двух у них в руках ничего не содержалось, а у третьего, у левши, в зеленом чехле царская шкатулка с аглицкой стальной блохой.

refdb.ru

Левша. (Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе). «Праведники (Цикл)»

 

Глава пятнадцатая

Ехали курьер с левшою очень скоро, так что от Петербурга до Лондона нигде отдыхать не останавливались, а только на каждой станции пояса на один значок еще уже перетягивали, чтобы кишки с легкими не перепутались; но как левше после представления государю, по платовскому приказанию, от казны винная порция вволю полагалась, то он, не евши, этим одним себя поддерживал и на всю Европу русские песни пел, только припев делал по-иностранному: «Ай люли – се тре жули».

Курьер как привез его в Лондон, так появился кому надо и отдал шкатулку, а левшу в гостинице в номер посадил, но ему тут скоро скучно стало, да и есть захотелось. Он постучал в дверь и показал услужающему себе на рот, а тот сейчас его и свел в пищеприемную комнату.

Сел тут левша за стол и сидит, а как чего-нибудь по-аглицки спросить – не умеет. Но потом догадался: опять просто по столу перстом постучит да в рот себе покажет, – англичане догадываются и подают, только не всегда того, что надобно, но он что ему не подходящее не принимает. Подали ему ихнего приготовления горячий студинг в огне, – он говорит: «Это я не знаю, чтобы такое можно есть», и вкушать не стал; они ему переменили и другого кушанья поставили. Также и водки их пить не стал, потому что она зеленая – вроде как будто купоросом заправлена, а выбрал, что всего натуральнее, и ждет курьера в прохладе за баклажечкой.

А те лица, которым курьер нимфозорию сдал, сию же минуту ее рассмотрели в самый сильный мелкоскоп и сейчас в публицейские ведомости описание, чтобы завтра же на всеобщее известие клеветой вышел.

– А самого этого мастера, – говорят, – мы сейчас хотим видеть.

Курьер их препроводил в номер, а оттуда в пищеприемную залу, где наш левша порядочно уже подрумянился, и говорит: «Вот он!»

Англичане левшу сейчас хлоп-хлоп по плечу и как ровного себе – за руки. «Камрад, – говорят, – камрад – хороший мастер, – разговаривать с тобой со временем, после будем, а теперь выпьем за твое благополучие».

Спросили много вина, и левше первую чарку, а он с вежливостью первый пить не стал: думает, – может быть, отравить с досады хотите.

– Нет, – говорит, – это не порядок и в Польше нет хозяина больше, – сами вперед кушайте.

Англичане всех вин перед ним опробовали и тогда ему стали наливать. Он встал, левой рукой перекрестился и за всех их здоровье выпил.

Они заметили, что он левой рукою крестится, и спрашивают у курьера:

– Что он – лютеранец или протестантист?

Курьер отвечает:

– Нет, он не лютеранец и не протестантист, а русской веры.

– А зачем же он левой рукой крестится?

Курьер сказал:

– Он – левша и все левой рукой делает.

Англичане еще более стали удивляться и начали накачивать вином и левшу и курьера и так целые три дня обходилися, а потом говорят: «Теперь довольно». По симфону воды с ерфиксом приняли и, совсем освежевши, начали расспрашивать левшу: где он и чему учился и до каких пор арифметику знает?

Левша отвечает:

– Наша наука простая: по Псалтирю да по Полусоннику, а арифметики мы нимало не знаем. Англичане переглянулись и говорят:

– Это удивительно.

А левша им отвечает:

– У нас это так повсеместно.

– А что же это, – спрашивают, – за книга в России «Полусонник»?

– Это, – говорит, – книга, к тому относящая, что если в Псалтире что-нибудь насчет гаданья царь Давид неясно открыл, то в Полусоннике угадывают дополнение.

Они говорят:

– Это жалко, лучше бы, если б вы из арифметики по крайности хоть четыре правила сложения знали, то бы вам было гораздо пользительнее, чем весь Полусонник. Тогда бы вы могли сообразить, что в каждой машине расчет силы есть, а то вот хоша вы очень в руках искусны, а не сообразили, что такая малая машинка, как в нимфозории, на самую аккуратную точность рассчитана и ее подковок несть не может. Через это теперь нимфозория и не прыгает и дансе не танцует.

Левша согласился.

– Об этом, – говорит, – спору нет, что мы в науках не зашлись, но только своему отечеству верно преданные.

А англичане сказывают ему:

– Оставайтесь у нас, мы вам большую образованность передадим, и из вас удивительный мастер выйдет.

Но на это левша не согласился.

– У меня, – говорит, – дома родители есть.

Англичане назвались, чтобы его родителям деньги посылать, но левша не взял.

– Мы, – говорит, – к своей родине привержены и тятенька мой уже старичок, а родительница – старушка и привыкши в свой приход в церковь ходить, да и мне тут в одиночестве очень скучно будет, потому что я еще в холостом звании.

– Вы, – говорят, – обвыкнете, наш закон примете, и мы вас женим.

– Этого, – ответил левша, – никогда быть не может.

– Почему так?

– Потому, – отвечает, – что наша русская вера самая правильная, и как верили наши правотцы, так же точно должны верить и потомцы.

– Вы, – говорят англичане, – нашей веры не знаете: мы того же закона христианского и то же самое евангелие содержим.

– Евангелие, – отвечает левша, – действительно у всех одно, а только наши книги против ваших толще, и вера у нас полнее.

– Почему вы так это можете судить?

– У нас тому, – отвечает, – есть все очевидные доказательства.

– Какие?

– А такие, – говорит, – что у нас есть и боготворные иконы и гроботочивые главы и мощи, а у вас ничего, и даже, кроме одного воскресенья, никаких экстренных праздников нет, а по второй причине – мне с англичанкою, хоть и повенчавшись в законе, жить конфузно будет.

– Отчего же так? – спрашивают. – Вы не пренебрегайте: наши тоже очень чисто одеваются и хозяйственные.

А левша говорит:

– Я их не знаю.

Англичане отвечают:

– Это не важно суть – узнать можете: мы вам грандеву сделаем.

Левша застыдился.

– Зачем, – говорит, – напрасно девушек морочить. – И отнекался. – Грандеву, – говорит, – это дело господское, а нам нейдет, и если об этом дома, в Туле, узнают, надо мною большую насмешку сделают.

Англичане полюбопытствовали:

– А если, – говорят, – без грандеву, то как же у вас в таких случаях поступают, чтобы приятный выбор сделать?

Левша им объяснил наше положение.

– У нас, – говорит, – когда человек хочет насчет девушки обстоятельное намерение обнаружить, посылает разговорную женщину, и как она предлог сделает, тогда вместе в дом идут вежливо и девушку смотрят не таясь, а при всей родственности.

Они поняли, но отвечали, что у них разговорных женщин нет и такого обыкновения не водится, а левша говорит:

– Это тем и приятнее, потому что таким делом если заняться, то надо с обстоятельным намерением, а как я сего к чужой нацыи не чувствую, то зачем девушек морочить?

Он англичанам и в этих своих суждениях понравился, так что они его опять пошли по плечам и по коленям с приятством ладошками охлопывать, а сами спрашивают:

– Мы бы, – говорят, – только через одно любопытство знать желали: какие вы порочные приметы в наших девицах приметили и за что их обегаете?

Тут левша им уже откровенно ответил:

– Я их не порочу, а только мне то не нравится, что одежда на них как-то машется, и не разобрать, что такое надето и для какой надобности; тут одно что-нибудь, а ниже еще другое пришпилено, а на руках какие-то ногавочки. Совсем точно обезьяна сапажу – плисовая тальма.

Англичане засмеялись и говорят:

– Какое же вам в этом препятствие?

– Препятствия, – отвечает левша, – нет, а только опасаюсь, что стыдно будет смотреть и дожидаться, как она изо всего этого разбираться станет.

– Неужели же, – говорят, – ваш фасон лучше?

– Наш фасон, – отвечает, – в Туле простой: всякая в своих кружевцах, и наши кружева даже и большие дамы носят.

Они его тоже и своим дамам казали, и там ему чай наливали и спрашивали:

– Для чего вы морщитесь?

Он отвечал, что мы, говорит, очень сладко не приучены.

Тогда ему по-русски вприкуску подали.

Им показывается, что этак будто хуже, а он говорит:

– На наш вкус этак вкуснее.

Ничем его англичане не могли сбить, чтобы он на их жизнь прельстился, а только уговорили его на короткое время погостить, и они его в это время по разным заводам водить будут и все свое искусство покажут.

– А потом, – говорят, – мы его на своем корабле привезем и живого в Петербург доставим.

На это он согласился.

litresp.ru


Смотрите также