Читать бесплатно книгу Блоха - Замятин Евгений. Блоха замятин


Евгений Замятин - Блоха - стр 1

"Блоха" – опыт воссоздания русской народной комедии. Как и всякий народный театр – это, конечно, театр не реалистический, а условный от начала до конца, это – игра. <…> Тематическим материалом для построения "Блохи" послужил бродячий народный сказ о туляках и блохе – и прекрасный рассказ Н. С. Лескова "Левша", представляющий собою литературную обработку народного сказа. …"

Содержание:

Евгений ЗамятинБлохаИгра в четырех действиях

Предисловие

"Блоха" – опыт воссоздания русской народной комедии. Как и всякий народный театр – это, конечно, театр не реалистический, а условный от начала до конца, это – игра. Наиболее полно эта условность выражена в трех ведущих персонажах – ХАЛДЕЯХ. Халдеи пришли в "Блоху" одновременно и из старинного русского "действа", и из итальянской импровизационной комедии. Их русские предки – скоморохи, Петрушка, масленичный балаганный дед, медвежий вожак; их итальянские родичи – Бригелла, Панталоне, Капитан, Пульчинелла, Труфальдино. На протяжении игры каждый из халдеев переменяет несколько масок – несколько ролей.

Самое слово "халдей" – название старорусских комедиантов. Адам Олеарий в своем "Описании путешествия в Московию" пишет о них: "Они получали от патриарха разрешение в течение восьми дней перед Рождеством и вплоть до Крещения бегать по улицам... Одеты они были, как во время масленичного ряжения – на головах у них были деревянные размалеванные шляпы, а бороды были вымазаны медом, чтобы не загорались от огня, который они разбрасывали". В "Блохе" халдеи ведут всю игру и где надо – веселой выходкой поджигают и зрителей, и актеров.

Тематическим материалом для построения "Блохи" послужил бродячий народный сказ о туляках и блохе – и прекрасный рассказ Н. С. Лескова "Левша", представляющий собою литературную обработку народного сказа. Идея театрализовать этот материал возникла у А. Дикого, режиссера Московского Художественного театра 2-го, – для этого театра и была написана "Блоха".

В печатаемом ниже тексте "Блохи" учтен опыт сценической проработки пьесы в двух театрах – МХАТ 2-м и Ленинградском Большом драматическом; в частности, некоторые черты в образах Платова и 1-го Халдея связаны с исполнением этих ролей актерами МХАТ 2-го – А. Диким и В. Готовцевым.

Первое представление "Блохи" в МХАТ 2-м состоялось 11 февраля 1925 года. Первое представление "Блохи" в Ленинграде в Большом Драматическом театре было 25 ноября 1926 года. Для обеих постановок – декорации и костюмы по эскизам Б. М. Кустодиева.

Лица

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ ХАЛДЕИ – трое, один из них девка.

Донской казак ПЛАТОВ.

ЦАРЬ.

Министр граф КИСЕЛЬВРОДЕ.

ГОЛЛАНДСКИЙ ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ – 1-й Халдей.

ЦАРСКИЙ СКОРОХОД-КУРЬЕР – 2-й Халдей.

ФРЕЙЛИНА МАЛАФЕВНА – Халдейка.

Тульский оружейник ЛЕВША.

Оружейник СИЛУЯН.

Оружейник-старик ЕГУПЫЧ.

РАЁШНИК – 1-й Халдей.

ТУЛЬСКИЙ КУПЕЦ – 2-й Халдей.

ТУЛЬСКАЯ ДЕВКА МАШКА – Халдейка.

Аглицкий ПОЛШКИПЕР.

Аглицкий ПОЛОВОЙ, чернорожий.

Аглицкий ХИМИК-МЕХАНИК – 1-й Халдей.

Самолучший аглицкий МАСТЕР – 2-й Халдей.

Аглицкая девка МЕРЯ – Халдейка.

СВИСТОВЫЕ казаки Платова.

Царские ГЕНЕРАЛЫ.

ОКОЛОДОЧНЫЙ.

ЯМЩИК.

ДВОРНИК.

ГОРОДОВЫЕ.

ТУЛЯКИ.

МОРСКОЙ ВОДОГЛАЗ, он же ЧЕРТ Мурин.

Пролог

Первый – театральный – занавес поднят. За ним просцениум и второй – балаганный, яркий занавес; этот занавес еще опущен. На просцениум выходит 1-Й ХАЛДЕЙ.

1-Й ХАЛДЕЙ. Дорогие жители! Дозвольте вам представить мою краткую биографию из жизни, что я есть древнего халдейского происхождения – российского рождения. Папашу моего я не видал в глаза, а должность его была называемая коза, а именно – представлял штуки с ученым медведем Михайлой. Умные хвалили, дураки хаяли, потому – кромя потехи – кой-кому доставалось на орехи, чего и вам желаю.

А нынче я, ввиду прогрессу, честь имею вам предложить вместо медведя научную блоху, а также прочие были и небылицы про славную петербургскую столицу, про заграничных англичан-чудаков, а также про наших русских туляков! Это будет игра в четырех актах и трех антрактах, при настоящем электрическом освещении и в полном составе моих дорогих товарищей.

Так, например, в следующей персоне вы можете убедиться, что это есть наш знаменитый солист Петя, который играет их императорское велич... то есть вообще, извините, царя. Петя, покажись лично!

Выходит АКТЕР – не тот, который на самом деле играет царя.

Из чего вы можете видеть неподражаемое сходство.

А затем, наоборот, распоследний тульский Левша, который, однако, есть первый герой всему. Ваня, покажись!

Выходит "ВАНЯ".

Утрите нос! Благодарю вас!

Теперь мы начинаем. Прошу вас всех проливать смех и слезы по собственному желанию, но беспорядков при том отнюдь не производить. Эй, музыка!

Музыка. Открывается второй занавес.

Действие первое

Царский дворец. Петербург. Но Петербург – тульский, такой, о каком вечерами на завалинке рассказывает небылицы прохожий странник. Такой же и царский дворец.

На стене – рота ГЕНЕРАЛОВ, друг дружки старше. Из задних песок сыплется. Дворник с метлой заметает песок в угол. Камергерный генерал – с пришитыми к ягодицам золотыми ключами – выстраивает роту, выправляет строй: одному – брюхатому – чтоб не торчало пузо, другому – колченогому – чтоб не гнулись колени, третьему – у которого голова валится – чтоб держал голову женихом.

МИНИСТР ГРАФ КИСЕЛЬВРОДЕ (входит, приседая. Поклон публике и Генералам). Здравствуйте, господа почтеннейшие! Уведомляю вас, что Царь нынче не выспался. Сердитый – ух! так сам себе навстречу и ходит. Беда!

КАМЕРГЕРНЫЙ ГЕНЕРАЛ (публике). Ага, струхнул немчура!

КИСЕЛЬВРОДЕ (умильно). Уж вы, миленькие, чего-нибудь ему такое-эдакое придумайте – не то всем нам капут. А уж я уж вам уж... и того, и сего, и этого... как говорится: по первое число... уж это, уж будьте спокойны.

КАМЕРГЕРНЫЙ ГЕНЕРАЛ (публике). Ну, завел финты-фанты, немецкие куранты!

Слышен шум, грохот.

КИСЕЛЬВРОДЕ. Ой, слышите, везут! Ой, везут! Ну, миленькие, с молитвой, по-русски... ну, как это? – выручай, матушка казанская... сирота! (Крестится.)

На золотом троне, на деревянных колесиках с грохотом ввозят Царя.

ЦАРЬ (кисло). Ну, здрассте, что ли.

ГЕНЕРАЛЫ. Здра-жла-ваше-цар-ство!

Царь зевает, почесывается. Все молчат.

ЦАРЬ (Генералам – сердито). Ну, что?

ГЕНЕРАЛЫ. Так точно, ваше цар-ство!

ЦАРЬ. Что так точно? Ну?

ГЕНЕРАЛЫ (переглядываются, подталкивают друг дружку. Потом – один, другой, третий). Не угодно ли вашему царскому величеству чего сладенького-кисленького покушать? Не угодно ли вашему царскому величеству Удивительных Людей поглядеть, послушать? Не угодно ли вашему царскому величеству...

ЦАРЬ (махнул рукой, чтоб замолчали). Неси. Зови.

КИСЕЛЬВРОДЕ. Неси! Зови! (Царю.) Сейчас-сейчас-сейчас-сейчас, сию минуточку!

Генералы бегут на цыпочках, рысят, ковыляют. Несут виноград, яблоко: конечно, у Царя виноградина – с яблоко, а яблоко – с арбуз. Входят ТРОЕ УДИВИТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ – ХАЛДЕЕВ. Царь лениво жует яблоко.

1-Й ХАЛДЕЙ (играет на музыке и поет).

Дрита-дрита-дрита-дрита,Как отцу архимандритуБлошка спать не дает:Уж она его кусаетЦелу ночь напролет.На царя блоха насела -Он и взад, и вперед,Он и так, и сяк, и этак,А блохи не найдет...

Царь перестает жевать, сердито хмурится. Кисельвроде испуганно дергает поющего, чтоб перестал.

КИСЕЛЬВРОДЕ (подбегает, приседая). Не расстраивайтесь, ваше царское величество. Дураки ведь. Как говорится по-русски: дураки законы пишут. (Халдеям.) Ну-ка, вы, чего-нибудь этакое повеселее.

1-Й XАЛДЕЙ. Сейчас. (На виду у публики напяливает очки, бороду). А вот я, аглицкий Химик-механик, голландский Лекарь-аптекарь. Объявляю я свои науки, чтоб старики не зевали от скуки: стариков молодыми в печи переправляю и при этом мозгов совсем не повреждаю. Со всех стран ко мне приезжайте, мои науки прославляйте! Эй, Малафевна!

ЦАРЬ. А ну-ка, ну-ка?

3-й Халдей скидывает с себя верхнее и оказывается старухой – Малафевной. 2-й Халдей на тачке подвозит ее к Лекарю.

МАЛАФЕВНА (подает бумагу). Вот, пожалте, пачпорт: мне от роду – сто годов без году. Не желаю старухой оставаться, а желаю с молодыми целоваться.

profilib.net

Блоха - Евгений Замятин

 

Действие третье

1-Й ХАЛДЕЙ (выходит на авансцену перед занавесом). Представление продолжается! А именно: вид с высоты на знаменитый город Лондон ихнего отечества. Эй, занавес!

После поднятия занавеса открывается Англия – тоже, как и Петербург, тульская – очень удивительная. Въезжают платовские сани, тройка.

ПЛАТОВ (для англичан он прибрался – в белых перчатках, с цветком в петлице. Вылезает из саней, вытаскивает оттуда Левшу). Вылезай, ты! Ну-ка, Свистовой, достань мне сейчас ихних Удивительных Людей, химиков-механиков-мастеров, да чтоб были аглицкие первого сорта. Ну, живо!

1-Й СВИСТОВОЙ. Рад стараться! Как скоро, так сейчас!

ПЛАТОВ (отхлебывая из фляги). Ф-фу, отлегло!

ХИМИК-МЕХАНИК (входит с Мастером). А вот и мы, самые ихние Удивительные Люди, химики-механики-Мастера на все руки, первое средство от скуки.

ПЛАТОВ (элегантно). Ах... бонжур, бонжур!

ХИМИК-МЕХАНИК (вытащив огромные часы, Мастеру – важно). У вас – сколько?

МАСТЕР (вытащив часы). Без четверти.

ХИМИК-МЕХАНИК. И у меня без четверти. Благодарим вас.

ПЛАТОВ. А что, будто личности ваши я видел гдей-то, а? Да вы ихние ли настоящие?

МАСТЕР. Мы-то? Да вот те не крест не святой. Вот те не перед истинным! Да чтоб мне не издохнуть! Да чтоб мне...

ПЛАТОВ. Стой! А ну перекрестись.

Химик-механик и Мастер крестятся: на затылок, на спину, и сзади же – на правое и левое плечо.

Ну, ладно, вижу: креститесь не по-нашему. (Свистовому – нежно.) Свистовой, голубчик, шкатулочку мне из саней – просю вас...

Свистовой от нежного обращения обалдел, стоит, хлопает глазами.

(орет.) Да ты что: оглох, сукин сын? (Спохватившись – англичанам.) Ах, пардон, пардон... (Взяв от Свистового шкатулку.) Ну, неправославные, так и так: глядите – ваша работа?

ХИМИК-МЕХАНИК (пробует на зуб). Да-а! Наша аглицкая, первый сорт.

МАСТЕР. Сами из стали ковали – под видом блохи. Ка-ак же!

ПЛАТОВ. Что ж: как была ваша блоха, так и есть?

МАСТЕР (глядит). Как была – так и есть. В том же пространстве.

ХИМИК-МЕХАНИК (глядит). Ни подмены, ни перемены, ни рог, ни хвоста: как была, так и осталась.

ПЛАТОВ. Быть того не может, не верю! Так и так: была ваша удивительная диковина у наших тульских мастеров, и, стал-быть, произвели они над ней какой-то секрет – еще вашего удивительней, а какой секрет, про то не говорят. Так чтоб выведали вы мне секрет вон у энтого проклятого Левши. М-малчать! Не выведаете – в Сибирь сгоню! (Спохватившись.) Ах, пардон, пардон, пардон...

ХИМИК-МЕХАНИК. Ничего. Не извольте беспокоиться, выведаем.

ПЛАТОВ. Убедительно благодарю вас... (Левше.) Ну ты, такой-сякой, лопать хочешь?

ЛЕВША. Оно... это самое... ежели и птицы такой нету, чтоб не ела, а пела... Что же я, вроде как хуже птицы, что ли?

ПЛАТОВ (Свистовому – на Левшу). Доставить его в пищеприемную ихнюю комнату!

СВИСТОВОЙ. Рад стараться! Сию минуточку.

Открывает дверцу в какой-то железной трубе, оттуда грохот, пламя – вталкивает туда Левшу.

ЛЕВША (мечется, орет). Ой, царица небесная! Ой, чтоб тебя розорвало! Ой, пустите! Ой, Машка, сорокоуст не заб...

ПЛАТОВ (Химику-механику и Мастеру). Ну, пока что, стал-быть, счастливо вам оставаться. Мне в Петербург к Царю поспешать надобно. (Садится в сани.) Трогай! (Машет англичанам ручкой.)

ХИМИК-МЕХАНИК. Скатертью дорожка, буераком путь! (Вынув часы – Мастеру.) У вас сколько?

МАСТЕР. Без четверти.

ХИМИК-МЕХАНИК. И у меня без четверти. Идем к Левше.

Совершают путешествие тем же порядком, что и Левша. Тем временем Левша – с грохотом, с пламенем – вываливается из трубы в «пищеприемную комнату». К нему, как и полагается в Англии, сам ползет накрытый стол и скамья. Левша нахлобучил картуз, пятится, потом осторожно трогает стол – ничего; садится на скамью – ничего. Вдруг сбоку, из деревянной толпыжки в стене, вылезает не спеша огромная кнопка, лезет прямо на Левшу.

ЛЕВША. Уйди... уйди... уйди, нечистая сила! (Упирается в кнопку рукой, кнопка ныряет в гнездо, подымается трезвон. Левша вскакивает – бежать.)

Входит аглицкий ПОЛОВОЙ – вроде московских тестовских, в белом, а рожа черная.

(таращит на него глаза.) Эка, мордальон-то у тебя, а? Ну вот что, конечно... это самое... Самоварчик мне и ситного, подрукавного, фунт – да с изюмом чтоб, слышь?

Половой скалит зубы, мотает головой.

(Громче.) Чаю, говорю, ну? Немырь ты этакий! Чаю пить с дороги желаю – понял?

ПОЛОВОЙ. Донтандерстэнд.

ЛЕВША. Дон-дон-дон! Долдон, больше ничего. Нет чтоб по-нашему, это самое, по-русски: и просто и всякому вроде понятно, а то: «дон-дон-дон»... Ну – есть, снедать, трескать, лопать, жрать – понял? Кала-мала-бала-гам-гам! (Щелкает зубами, показывает пальцем себе в рот.) Понял?

ПОЛОВОЙ. Ее, ее.

ЛЕВША. Бес – истинно! Чистый бес. Сообразил вроде как, слава тебе, господи! Ну и чудак!

ПОЛОВОЙ. Сами вы чудаки. Раз мы англичане – так нам с вами по-русски никак нельзя. Неуж не понимаете? (Уходит.)

Левша, пока нет Полового, любопытствует, заглядывает под скатерть, колупает тут-там скамью. Нажал какую-то пружинку – и вдруг стол начинает уезжать, снова из стены лезет на Левшу кнопка. Левша струсил, одной рукой старается удержать стол, другой отпихивает кнопку. Опять трезвон, стол останавливается, входит ПОЛОВОЙ с блюдами.

Ситдаун! (Подает хлеб – вроде громадного кулича.)

ЛЕВША. Сит-на-ай? Оно хотя-хоть, но ежели у вас это ситный, какие же у вас куличи?

Половой ставит на стол блюдо с пудингом и зажигает ром.

Ах ты черномазый, ты это что ж такое?

ПОЛОВОЙ. Пудинг.

ЛЕВША. Студень? Хорош студень – полыхает! Нет, это, брат, может быть, у вас черти в пекле этакий студень жрут... технически... А я – не знаю, чтоб это нам можно есть. Это самое... кромя... дак и внутре еще загорится. Неси, неси от греха подальше! (Сует блюдо обратно.) Ну, неси! Иси, тубо!

Половой уносит.

Левша колупает пальцем одно, обнюхивает другое – отхватил ломоть ситного и, осенив себя крестным знамением, начинает его уплетать – на ходу: надо скорей поглядеть, как тут и что у англичан. Повернул какую-то вертушку – потемнело, опять повернул – светло, повернул еще раз – весь свет потух, а в темноте – искры, грохот.

(в ужасе.) Эй, Силуян, – наших бью-ут!

Из трубы вываливаются англичане.

ХИМИК-МЕХАНИК. Это кто ж это здесь разделывает? Погасите этот адский пламень!

Все кончается, зажегся свет.

(Левше, похлопывая его по плечу.) Ничего, ничего! Не бойсь! Мы (на себя) – аглицкий, ты (на Левшу) – русский мастер, мы – камрады, понимаешь?

ЛЕВША. Оно хотя-хоть и конечно... Кому рады, а кому и не рады.

ХИМИК-МЕХАНИК (ставит в уголку шкатулку, прикрывает ее шляпой. Мастера – за рукав в сторонку). Первым делом – мы ему жидкого хлеба (щелкает себя по шее) – глядишь, язык и распояшет. (Левше.) Ну, камрад, выпить вам – погуще воды этого самого – желательно? (Щелкает себя по шее.) Понимаешь?

ЛЕВША (нахлобучивает картуз, ожимается). Понимать-то мы это самое, хотя-хоть и понимаем...

ХИМИК-МЕХАНИК. Садись, садись, камрад, чего там! Для встречного разговору без хлебной слезы нельзя!

Лезет из стены кнопка. Химик-механик нажимает ее. Трезвон, вбегает ПОЛОВОЙ.

Ну-ка, Половой, спроворь-ка нам графинчик да закусочки на троих.

ПОЛОВОЙ. Слуш-с-с! (Убегает.)

ХИМИК-МЕХАНИК (Мастеру – важно). У вас сколько?

МАСТЕР. Без четверти.

ХИМИК-МЕХАНИК. И у меня без четверти. Благодарим вас.

ЛЕВША (тем временем осматривает Мастера, щупает платье). Ишь ты, жилетка-то тужурная! Тц... технически! Аглицкое небось сукнецо-то?

МАСТЕР. А то ништо? Известно, аглицкое, морозовское.

ХИМИК-МЕХАНИК (наливает). Ну, камрад, об деле – со временем-после, а до дела – нальем белой.

ЛЕВША (с сомнением глядит на водку, чешет в затылке). Оно конечно, ежели... вроде... для пользы-простуды... А только кто вас знает! Вы ведь... ох!

ХИМИК-МЕХАНИК. Мы-то ох, да и ты не плох. У-у-у! (Грозит пальцем Левше.) Ну, приехамши вам! (Пьет, за ним Левша.) А что, к примеру, у вас гуси – плавают?

ЛЕВША. Плавают.

ХИМИК-МЕХАНИК. А по льду ходят?

ЛЕВША. Ходят.

ХИМИК-МЕХАНИК. Ну и мы пройдемся. (Пьют.)

ЛЕВША. Хух! Крепка!

ХИМИК-МЕХАНИК. А ну, камрад, что крепче... (Выдержав паузу – сразу.) Наша водка – или ваш тульский секрет?

ЛЕВША. Ка... ка... Какой секрет? (Нагибается к Мастеру, берет его за ногу, как кузнец – лошадь.) А-ах ты... щиглеты-то какие! Это самое – подкованность-то ихняя вроде к чему же?

МАСТЕР. А это для топоту, когда казачка ли нашего аглицкого камаринского плясать. Мы это очень уважаем.

ЛЕВША (подмигивает). Вот, братцы мои, ежели, – так в подковке-то... вроде как... и секрет весь. Да.

МАСТЕР (подталкивает Химика-механика). Клюнул! Подсекай, тащи.

ХИМИК-МЕХАНИК (отпихнув Мастера). Как так в подковке? Ты нам это на своем русском языке произъясни, сделай милость.

ЛЕВША (сбил картуз на ухо, от вина осмелел). Долдоны вы! Я вам на своем русском языке все и произъясняю – технически: в подковке, говорю, секрет. Впоследствии времени все, братцы мои, узнаете! (Подмигивает хитро.)

МАСТЕР (разочарованно). А-а-а! Впоследствии времени! (Химику-механику.) Накачивай еще.

ХИМИК-МЕХАНИК (Мастеру). Без тебя знаю! (Левше.) Ну, камрад, нашей русской горькой для прокладочки? А? (Наливает.)

Левша смотрит с сомнением.

Что, думаешь, купоросом заправлена? Не бойсь! Настоящая подвздошная – четырнадцатого классу.

ЛЕВША (нюхает). Оно хотя-хоть и кто вас знает... (Махнул рукой, картуз на ухо.) Эх! Здравствуй, стаканчик, – прощай, вино! (Крестится левой рукой, пьет. Потом, мотнув головой, затягивает.) Эх, Тула-Тула-Тула-я...

МАСТЕР (Химику-механику). Нести шкатулку, что ли?

ХИМИК-МЕХАНИК (Мастеру). Да не суйся ты, оглашенный! (Левше.) Ты что же это – левой-то крестишься: лютеранец ихний, что ли?

ЛЕВША. Нет, веры мы русской, технически. А это... потому, как вроде... например, левша мы.

МАСТЕР. Левша? Это что же такое обозначает?

ЛЕВША (от вина смелеет все пуще). А это самое... стал-быть, чего вы правой рукой – так я это левой – за очень просто. Да-а. У нас вот как!

МАСТЕР. Удивительно! (Химику-механику.) Ну, если бы он и правой взялся, да образование ему мало-мале – так наше дело табак! (Левше.) Арифметику-то науку проходил?

ЛЕВША. Куды-ы там! Мы, братцы, ежели что – так вот эдак вот – по пальцам... вникаем... Да.

МАСТЕР (наливает, Левша пьет). А лучше бы вы из арифметики четыре правила сложения знали – куда пользительней!

ХИМИК-МЕХАНИК. Да. А то у вас в руке – сметка, а в голове – ошмётка. Вот вы того и не сообразили, что такая малая машинка, как в блохе, – она на самую аккуратную точность рассчитана. Без арифметики-то ее тяп-ляп – и испортили.

ЛЕВША. Кто – мы испортили? Это мы-то?

ХИМИК-МЕХАНИК (подталкивает Мастера). Да, вы самые.

ЛЕВША. Мы испортили? Ах вы, нехристи гололобые! Давай ее сюда! Я вам покажу... как испортили! Испортили, а? Мы-то?

ХИМИК-МЕХАНИК (Мастеру). Готов! Волоки шкатулку!

ЛЕВША (ерепенится). Я вам... это... такое покажу – рты разинете! Я вам...

Мастер уже взял шкатулку.

(спохватился, нахлобучил картуз, вскакивает.) Стой-стой! (Хватается за живот.) Ой, не надо! Не могу! Ой, не могу! Ой, ой, скорее!

МАСТЕР (остановился). Чего ты?

ЛЕВША. Ой, живот схватило – вот как, технически! Веди меня до ветру. Ой, скорей, ой, скорей!

МАСТЕР (ведет его в павильон, возвращается к Химику-механику). Да это черт-те что! Я думал, он так – с максимцем, а он хитрый, как муха... Ну, чего делать, чего мы теперь с ним делать-то будем... Владычица!

ХИМИК-МЕХАНИК. Довольно вам стыдно, господин! Уж сдрейфил! А туда же в англичане суетесь!

МАСТЕР. Да ты гляди: ведь его, черта косорукого, и вино не берет!

ХИМИК-МЕХАНИК. Будьте покойны! Как он оттуда выйдет, мы его сейчас же настоящими нашими аглицкими диковинами раззадорим – и этот самый секрет из него, как из квасу пробку, вышибет. Понял – дурья твоя голова?

ЛЕВША (возвращается, оправляя одежу, напевает). Тула-Тула-Тула-я, Тула, родина моя! (Подходит.) Это самое... нужные места – это у вас действительно технически! Только уж дюже чистота одолевает: неспособно. У нас лучше.

МАСТЕР. Нужные места – это что-о! Дай срок, мы тебя еще не так удивим. Ну-кось, иди сюда!

ЛЕВША. Ну, показывайте... это самое – чего тут у вас – ежели... (Подходит, делает вид, что ему на все с высокого дерева наплевать. Напевает.) Тула-Тула-Тула-я... (Видит в числе прочих диковин – церковь и, оборвав «Тулу», начинает креститься.) Хм. Это у вас, у гололобых, вроде церковь-то тут к чему же?

ХИМИК-МЕХАНИК (пододвигая церковь). А это, извольте видеть, чистый римский Пётра-Павла собор, несчетно злата-серебра и прочего добра, на фундаменте из настоящего мрамора.

ЛЕВША (цыркает через зубы). На мра-аморе! Загнул! У нас, брат, в Москве – ежели, так... Никола на Капельках есть, Никола на Палашах, Никола на Курьих ножках, Никола на Кочерыжках. Вот это вот так. А то: на мра-аморе!

МАСТЕР. На кочерыжках? Удивительно! И ничего, стоит?

ЛЕВША. А то как же? У нас, брат, строго: прикажут – и на кочерыжках будет стоять. Технически! (Напевает.) Тула-Тула-Тула-я... А это самое – что за трубка и к чему такое?

ХИМИК-МЕХАНИК (выкатывает огромный барометр). У-у, это штука! Буреметр называется: от морского водопления – первое спасение. Погоду за сутки назад, непогоду за сутки вперед угадывает.

ЛЕВША. Ну, это против нашего... например... никуда не годится. Да-а! У меня в Туле вроде бабка есть, так у ней перед непогодой поясницу... технически – за неделю ломить начинает. А вы – эка: за сутки!

МАСТЕР. Ну-у? За неделю? Удивительно!

ЛЕВША (напевает). Тула-Тула-Тула первернула, кверху козырем пошла... (Ходит, глядит, остановился.) Хм! А это для каких таких жителей... домина вроде?

ХИМИК-МЕХАНИК. А это, извольте видеть, называемая керамида, а в ней сохранно заключен удивительный египетский фараон, не принимает ни питья, ни пищи, лежит годов три тыщи, а может, и больше.

ЛЕВША (цыркает сквозь зубы). Чудаки вы... кромя всего!

МАСТЕР. А что?

ЛЕВША. А то. У нас этих самых фараонов – хоть пруд пруди: в Москве на каждом углу стоят вроде для бесплатного удивления. А вы это самое... их за деньги показываете. Ну, и чу-да-ки. Нет, вы мне такое предъявите: чего бы у нас нету.

ХИМИК-МЕХАНИК. Сейчас... А ну-ка... родители, например, у тебя есть, камрад?

ЛЕВША. Во, брат, идиолух, а? Это, может, у вас, у нехристей, дети вроде... из этой бутылки вылазют, а у нас это самое... по-православному, технически...

ХИМИК-МЕХАНИК. Да ты дело отвечай! Родители, говорю, есть, живы?

ЛЕВША. Ну, живы, ежели... Ну?

ХИМИК-МЕХАНИК. А желательно вам сейчас с родителями, например, словесный разговор иметь?

ЛЕВША (обиделся). Чего-о? Ты, брат, мне, это, в мозги-то не капай. Я хоть какой-никакой, а в своем уме. Нешто отсюдова в Тулу слыхать?

ХИМИК-МЕХАНИК. А на это, брат, у нас есть такое удивление, что ты родясь на видал – умрешь не увидишь. Вот: радителефон называется.

ЛЕВША. Ежели родителев он – так с родителем только и можно по ему разговаривать. А мне, ежели, например, не с родителями желательно, а совсем обратно? Вроде, скажем... с какой-нибудь с гражданочкой.

ХИМИК-МЕХАНИК. Это все единственно. Вот, пожалуйте: нажмешь, повернешь, голосом поведешь – говори с кем хочешь, хоть с родителями, хоть обратно.

ЛЕВША. Ну-ка? (Нажал пуговку – трезвон, искры. Моргает, съежился. Робким голосом.) Машка, а Машка! (Громче.) Машка-а!

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, никак ты? Красавчик ты мой!

ЛЕВША (картуз об земь, разинул рот). Тьфу, провались ты совсем! А ведь и верно! Машка моя, технически! Ей-богу!

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, а Левша!

ЛЕВША. Сейчас. (Чешет затылок, думает. Придумал. Англичанам.) А желательно ежели – я вам сейчас эту диковинку покажу... кромя прочего... почище разговорной этой трубки?

ХИМИК-МЕХАНИК. Захвастался – кабы не захрястался! Гляди, брат!

ЛЕВША. Вот те и гляди! Я и без трубки вашей слышу. Да. И еще Машка моя... вроде как сказать – не сказала, а уж я слышу, чего она скажет.

ХИМИК-МЕХАНИК. Ну-ка, что ж она тебе скажет?

ЛЕВША. А вот чего... (Шепчет на ухо Химику-механику.)

МАСТЕР. Что? Что? (Химик-механик шепчет на ухо Мастеру.)

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, а Левша!

ЛЕВША. Что, Машенька, коровушка ты моя-а?

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, пойдем обожаться!

МАСТЕР. Чтоб тебе лопнуть: верно!

ХИМИК-МЕХАНИК. Тюпелька в тюпельку!

ЛЕВША. То-то! Уж это вроде... будьте спокойны: уж так ли, эдак – а уж мы вас... это самое... технически! (Лихо заводит на гармошке).

МАСТЕР. Да это черт-те что! Ну, буде баловаться с диковинами-то! Я ему сейчас вещь покажу, которая настоящая... На, гляди! (Сует Левше ружье.)

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ (удаляясь). Левша, а Левша!

ЛЕВША (опустив гармошку, прислушивается). Братцы, сделайте милость – отпустите вы меня... домой вроде... а?

МАСТЕР. Гляди, говорю... черт косорукий!

ЛЕВША (нехотя берет ружье. Поглядел – и вдруг загорелся). Тц-тц-тц... Вот это – да! Это – технически! (Ощупывает, поглаживает.) Чтоб тебе! Шлиховка-то, а? Прямо это... чисто вроде девку по спине гладишь! А замочек, замочек-то! (С ружьем в руках кидается к англичанам, обнимает их.) Сволочи! Милые!

МАСТЕР. Ты что – рехнулся?

ЛЕВША. Эх! Уж очень добре дюже работа хороша!

МАСТЕР. Ага-а! Пробрало!

ЛЕВША (щупает в дуле). А внутре-то, внутре-то... Ай-ай-ай-ай! (Заглядывает внутрь, качает головой, вздыхает.) Эх! Кирпичом чистите-то али как?

ХИМИК-МЕХАНИК. Сморозил: кирпичом! Это, может, у вас кирпичом, а у нас – порошком самым мелким, вроде клоповного персидского.

ЛЕВША. Не дай Бог – война... Куда мы... ежели с берданками нашими? Эх! (Осматривает еще раз ружье, вздыхает. Вдруг поставил ружье.) Братцы, отпустите вы меня домой за-ради Христа!

ХИМИК-МЕХАНИК. То есть это как же?

ЛЕВША. А так. Хотя-хоть и это... благодарю вас покорно на всем угощении, и вроде всем я у вас очень доволен, а только... Не могу я у вас больше! Вот тут вот это самое... (Вертит рукой против сердца.)

ХИМИК-МЕХАНИК. Ну вот, заскучал! Да мы тебе сейчас такое покажем... вот: гляди...

ЛЕВША. Не могу я! Лучше покажите вы мне: в какой она стороне – Расея наша?

ХИМИК-МЕХАНИК. Расея, Расея! Ты лучше оставайся у нас, живут у нас мастера хорошо, семейно, на каждого члена по четыре кубических аршина воздуха...

ЛЕВША. Да не надо мне вашего кубического воздуха: мне без русского воздуха никак невозможно! Опять же я в холостом звании. И мне тут в одиночестве... вроде очень скучно будет. А там у меня есть...

ХИМИК-МЕХАНИК. Чудак! Чего ж ты молчал-то? Это дело такое: раз моргнуть, два шепнуть. (Мастеру.) Волоки сюда скорей свою аглицкую девку Мерю.

МАСТЕР. Есть! (Выводит Мерю).

МЕРЯ (входя). А вот и я!

ХИМИК-МЕХАНИК (Левше). Ну, что? Какова мамошка?

ЛЕВША. Это чего уж! Девка – я-те-дам! Вроде! Да-а!

ХИМИК-МЕХАНИК. Ну, вот и ладно: ты нам только словечко закинь, какой вы секрет нам блохой произвели, а мы тебе сейчас с нашей аглицкой девкой все устроим. (Мастеру.) Ну-ка!

МАСТЕР. Меря, подь сюда! (Делает ей знак пальцем.)

МЕРЯ (подходя). Здравствуйте, прекрасный молодой человек Левша. Очень приятно.

ЛЕВША (снял и мнет картуз, глядит исподлобья). Ой, беда, на Машку мою похожа!

МЕРЯ (в радиотелефон). Эй, Половой! Кипяточку нам на четверых да ватрушечек каких там, что ли.

ГОЛОС ПОЛОВОГО: «Слушс-с!»

Въезжают стол, скамьи. Вбегает Половой с подносом, ставит на стол. Меря кобянится перед Левшой.

(Садясь за стол).

Милости прошу к нашему шалашу!

Все садятся, Левша с Мери глаз не сводит.

ХИМИК-МЕХАНИК. Ты погляди: одеваются у нас чисто, не халды какие-нибудь, хозяйственные. Ну-ка, Меря, покажи, как ты... Плесни-ка ему чайку.

Меря наливает Левше и себе.

Оба пьют с блюдечка. Меря придвигается к Левше все ближе.

(Химик-механик в стороне, косится на них.) Кх... Гм! (Вынув часы – Мастеру важно.) У вас сколько?

МАСТЕР. Без четверти.

ХИМИК-МЕХАНИК. И у меня без четверти. Благодарим вас!

Меря придвигается к Левше. Левша не знает куда деваться, пот с него градом, берет салфетку, утирается.

МЕРЯ. Что ж вы, прекрасный молодой человек? Я к тебе голублюсь, а ты от меня тетеришься! (Обнимает Левшу.)

ХИМИК-МЕХАНИК. Вот это так! Ну, Левша, поле с угородом – слово с уговором: пьем магарыч, что ли? Ты нам про блоху – тайный секрет, а мы тебя на Мере женим.

ЛЕВША (выскакивает из-за стола). Ой, не-ет: закон ежели принять с вашей аглицкой девкой... Это мне... это вроде как... никак невозможно.

МАСТЕР. Это почему же такое? Какие у вас напротив наших девок порочные приметы есть?

ЛЕВША. А это самое... например... одежда на них накручена... И не разобрать, что и для какой надобности... ежели...

МАСТЕР. Какое же тебе в том препятствие – в одежде?

ЛЕВША (конфузясь). А значит... это... опасаюсь – зазорно будет... вроде глядеть – дожидаться, пока она из всего барахла разберется... ежели... это самое... Бог приведет... технически...

МАСТЕР. Ну, это ты, камрад, врешь: это оне у нас могут в лучшем виде. Ну-ка, Меря, покажи ему голую техничку!

Заводным голосом напевая нечто легкомысленное, Меря начинает скидывать с себя одежду. Левша рвется бежать – и рвется к Мере. Мастер его держит.

ЛЕВША. Ой, батюшки, не надо! Ой, у меня Машка в Туле! Ой, невтерпеж, держите меня! Ой, пустите! Ой, братцы, на все согласен – открою вам секрет, бегите за блохой скорее!

Химик-механик и Мастер, толкаясь, бегут за блохой. Левша тычется в одну трубу, в другую: ищет выхода – выхода нет. Меря продолжает «голую технику». Появляется ПОЛШКИПЕР.

(бегом к Полшкиперу.) Ой, скорее, скорее. Ой, братишка, – куда бы мне...

ПОЛШКИПЕР. Я аглицкого корабля – Полшкипер. Вам, Левша, чего надобно?

ЛЕВША. Ой, друг любезный, Полшкипер, вези меня скорее в Петербург; в царский дворец.

ПОЛШКИПЕР. Отчего ж, можно, пожалуйте.

Левша, скинув картуз, крестится. Оба уходят. ХИМИК-МЕХАНИК и МАСТЕР вбегают с шкатулкой.

ХИМИК-МЕХАНИК. Батюшки! А где ж Левша-то?!

МЕРЯ (хладнокровно). Смылся – в Питер.

МАСТЕР. Да это черт-те что!

ХИМИК-МЕХАНИК. За ним! (Свистит.)

Выскакивает ЯМЩИК.

В Питер! Гони во всю мочь!

ЯМЩИК. В два счета!

Уходят. Появляется корабль – с ПОДШКИПЕРОМ и ЛЕВШОЙ. Полшкипер крутит колесо, корабль движется.

ЛЕВША. Братишка, эй!

Полшкипер останавливается.

Скажи ты мне: в какой стороне Расея наша?

ПОЛШКИПЕР. Расея! А хто ее знает! Должно быть – там... (Показывает в публику.)

Занавес

litresp.ru

Евгений Замятин - Блоха читать онлайн

Евгений Замятин

Блоха

Игра в четырех действиях

«Блоха» – опыт воссоздания русской народной комедии. Как и всякий народный театр – это, конечно, театр не реалистический, а условный от начала до конца, это – игра. Наиболее полно эта условность выражена в трех ведущих персонажах – ХАЛДЕЯХ. Халдеи пришли в «Блоху» одновременно и из старинного русского «действа», и из итальянской импровизационной комедии. Их русские предки – скоморохи, Петрушка, масленичный балаганный дед, медвежий вожак; их итальянские родичи – Бригелла, Панталоне, Капитан, Пульчинелла, Труфальдино. На протяжении игры каждый из халдеев переменяет несколько масок – несколько ролей.

Самое слово «халдей» – название старорусских комедиантов. Адам Олеарий в своем «Описании путешествия в Московию» пишет о них: «Они получали от патриарха разрешение в течение восьми дней перед Рождеством и вплоть до Крещения бегать по улицам... Одеты они были, как во время масленичного ряжения – на головах у них были деревянные размалеванные шляпы, а бороды были вымазаны медом, чтобы не загорались от огня, который они разбрасывали». В «Блохе» халдеи ведут всю игру и где надо – веселой выходкой поджигают и зрителей, и актеров.

Тематическим материалом для построения «Блохи» послужил бродячий народный сказ о туляках и блохе – и прекрасный рассказ Н. С. Лескова «Левша», представляющий собою литературную обработку народного сказа. Идея театрализовать этот материал возникла у А. Дикого, режиссера Московского Художественного театра 2-го, – для этого театра и была написана «Блоха».

В печатаемом ниже тексте «Блохи» учтен опыт сценической проработки пьесы в двух театрах – МХАТ 2-м и Ленинградском Большом драматическом; в частности, некоторые черты в образах Платова и 1-го Халдея связаны с исполнением этих ролей актерами МХАТ 2-го – А. Диким и В. Готовцевым.

Первое представление «Блохи» в МХАТ 2-м состоялось 11 февраля 1925 года. Первое представление «Блохи» в Ленинграде в Большом Драматическом театре было 25 ноября 1926 года. Для обеих постановок – декорации и костюмы по эскизам Б. М. Кустодиева.

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ ХАЛДЕИ – трое, один из них девка.

Донской казак ПЛАТОВ.

ЦАРЬ.

Министр граф КИСЕЛЬВРОДЕ.

ГОЛЛАНДСКИЙ ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ – 1-й Халдей.

ЦАРСКИЙ СКОРОХОД-КУРЬЕР – 2-й Халдей.

ФРЕЙЛИНА МАЛАФЕВНА – Халдейка.

Тульский оружейник ЛЕВША.

Оружейник СИЛУЯН.

Оружейник-старик ЕГУПЫЧ.

РАЁШНИК – 1-й Халдей.

ТУЛЬСКИЙ КУПЕЦ – 2-й Халдей.

ТУЛЬСКАЯ ДЕВКА МАШКА – Халдейка.

Аглицкий ПОЛШКИПЕР.

Аглицкий ПОЛОВОЙ, чернорожий.

Аглицкий ХИМИК-МЕХАНИК – 1-й Халдей.

Самолучший аглицкий МАСТЕР – 2-й Халдей.

Аглицкая девка МЕРЯ – Халдейка.

СВИСТОВЫЕ казаки Платова.

Царские ГЕНЕРАЛЫ.

ОКОЛОДОЧНЫЙ.

ЯМЩИК.

ДВОРНИК.

ГОРОДОВЫЕ.

ТУЛЯКИ.

МОРСКОЙ ВОДОГЛАЗ, он же ЧЕРТ Мурин.

Первый – театральный – занавес поднят. За ним просцениум и второй – балаганный, яркий занавес; этот занавес еще опущен. На просцениум выходит 1-Й ХАЛДЕЙ.

1-Й ХАЛДЕЙ. Дорогие жители! Дозвольте вам представить мою краткую биографию из жизни, что я есть древнего халдейского происхождения – российского рождения. Папашу моего я не видал в глаза, а должность его была называемая коза, а именно – представлял штуки с ученым медведем Михайлой. Умные хвалили, дураки хаяли, потому – кромя потехи – кой-кому доставалось на орехи, чего и вам желаю.

А нынче я, ввиду прогрессу, честь имею вам предложить вместо медведя научную блоху, а также прочие были и небылицы про славную петербургскую столицу, про заграничных англичан-чудаков, а также про наших русских туляков! Это будет игра в четырех актах и трех антрактах, при настоящем электрическом освещении и в полном составе моих дорогих товарищей.

Так, например, в следующей персоне вы можете убедиться, что это есть наш знаменитый солист Петя, который играет их императорское велич... то есть вообще, извините, царя. Петя, покажись лично!

Выходит АКТЕР – не тот, который на самом деле играет царя.

Из чего вы можете видеть неподражаемое сходство.

А затем, наоборот, распоследний тульский Левша, который, однако, есть первый герой всему. Ваня, покажись!

Выходит «ВАНЯ».

Утрите нос! Благодарю вас!

Теперь мы начинаем. Прошу вас всех проливать смех и слезы по собственному желанию, но беспорядков при том отнюдь не производить. Эй, музыка!

Музыка. Открывается второй занавес.

Действие первое

Царский дворец. Петербург. Но Петербург – тульский, такой, о каком вечерами на завалинке рассказывает небылицы прохожий странник. Такой же и царский дворец.

На стене – рота ГЕНЕРАЛОВ, друг дружки старше. Из задних песок сыплется. Дворник с метлой заметает песок в угол. Камергерный генерал – с пришитыми к ягодицам золотыми ключами – выстраивает роту, выправляет строй: одному – брюхатому – чтоб не торчало пузо, другому – колченогому – чтоб не гнулись колени, третьему – у которого голова валится – чтоб держал голову женихом.

МИНИСТР ГРАФ КИСЕЛЬВРОДЕ (входит, приседая. Поклон публике и Генералам). Здравствуйте, господа почтеннейшие! Уведомляю вас, что Царь нынче не выспался. Сердитый – ух! так сам себе навстречу и ходит. Беда!

КАМЕРГЕРНЫЙ ГЕНЕРАЛ (публике). Ага, струхнул немчура!

КИСЕЛЬВРОДЕ (умильно). Уж вы, миленькие, чего-нибудь ему такое-эдакое придумайте – не то всем нам капут. А уж я уж вам уж... и того, и сего, и этого... как говорится: по первое число... уж это, уж будьте спокойны.

КАМЕРГЕРНЫЙ ГЕНЕРАЛ (публике). Ну, завел финты-фанты, немецкие куранты!

Слышен шум, грохот.

КИСЕЛЬВРОДЕ. Ой, слышите, везут! Ой, везут! Ну, миленькие, с молитвой, по-русски... ну, как это? – выручай, матушка казанская... сирота! (Крестится.)

На золотом троне, на деревянных колесиках с грохотом ввозят Царя.

ЦАРЬ (кисло). Ну, здрассте, что ли.

ГЕНЕРАЛЫ. Здра-жла-ваше-цар-ство!

Царь зевает, почесывается. Все молчат.

ЦАРЬ (Генералам – сердито). Ну, что?

ГЕНЕРАЛЫ. Так точно, ваше цар-ство!

ЦАРЬ. Что так точно? Ну?

libking.ru

Евгений Замятин - Блоха

Евгений Замятин

Блоха

Игра в четырех действиях

«Блоха» – опыт воссоздания русской народной комедии. Как и всякий народный театр – это, конечно, театр не реалистический, а условный от начала до конца, это – игра. Наиболее полно эта условность выражена в трех ведущих персонажах – ХАЛДЕЯХ. Халдеи пришли в «Блоху» одновременно и из старинного русского «действа», и из итальянской импровизационной комедии. Их русские предки – скоморохи, Петрушка, масленичный балаганный дед, медвежий вожак; их итальянские родичи – Бригелла, Панталоне, Капитан, Пульчинелла, Труфальдино. На протяжении игры каждый из халдеев переменяет несколько масок – несколько ролей.

Самое слово «халдей» – название старорусских комедиантов. Адам Олеарий в своем «Описании путешествия в Московию» пишет о них: «Они получали от патриарха разрешение в течение восьми дней перед Рождеством и вплоть до Крещения бегать по улицам... Одеты они были, как во время масленичного ряжения – на головах у них были деревянные размалеванные шляпы, а бороды были вымазаны медом, чтобы не загорались от огня, который они разбрасывали». В «Блохе» халдеи ведут всю игру и где надо – веселой выходкой поджигают и зрителей, и актеров.

Тематическим материалом для построения «Блохи» послужил бродячий народный сказ о туляках и блохе – и прекрасный рассказ Н. С. Лескова «Левша», представляющий собою литературную обработку народного сказа. Идея театрализовать этот материал возникла у А. Дикого, режиссера Московского Художественного театра 2-го, – для этого театра и была написана «Блоха».

В печатаемом ниже тексте «Блохи» учтен опыт сценической проработки пьесы в двух театрах – МХАТ 2-м и Ленинградском Большом драматическом; в частности, некоторые черты в образах Платова и 1-го Халдея связаны с исполнением этих ролей актерами МХАТ 2-го – А. Диким и В. Готовцевым.

Первое представление «Блохи» в МХАТ 2-м состоялось 11 февраля 1925 года. Первое представление «Блохи» в Ленинграде в Большом Драматическом театре было 25 ноября 1926 года. Для обеих постановок – декорации и костюмы по эскизам Б. М. Кустодиева.

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ ХАЛДЕИ – трое, один из них девка.

Донской казак ПЛАТОВ.

ЦАРЬ.

Министр граф КИСЕЛЬВРОДЕ.

ГОЛЛАНДСКИЙ ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ – 1-й Халдей.

ЦАРСКИЙ СКОРОХОД-КУРЬЕР – 2-й Халдей.

ФРЕЙЛИНА МАЛАФЕВНА – Халдейка.

Тульский оружейник ЛЕВША.

Оружейник СИЛУЯН.

Оружейник-старик ЕГУПЫЧ.

РАЁШНИК – 1-й Халдей.

ТУЛЬСКИЙ КУПЕЦ – 2-й Халдей.

ТУЛЬСКАЯ ДЕВКА МАШКА – Халдейка.

Аглицкий ПОЛШКИПЕР.

Аглицкий ПОЛОВОЙ, чернорожий.

Аглицкий ХИМИК-МЕХАНИК – 1-й Халдей.

Самолучший аглицкий МАСТЕР – 2-й Халдей.

Аглицкая девка МЕРЯ – Халдейка.

СВИСТОВЫЕ казаки Платова.

Царские ГЕНЕРАЛЫ.

ОКОЛОДОЧНЫЙ.

ЯМЩИК.

ДВОРНИК.

ГОРОДОВЫЕ.

ТУЛЯКИ.

МОРСКОЙ ВОДОГЛАЗ, он же ЧЕРТ Мурин.

Первый – театральный – занавес поднят. За ним просцениум и второй – балаганный, яркий занавес; этот занавес еще опущен. На просцениум выходит 1-Й ХАЛДЕЙ.

1-Й ХАЛДЕЙ. Дорогие жители! Дозвольте вам представить мою краткую биографию из жизни, что я есть древнего халдейского происхождения – российского рождения. Папашу моего я не видал в глаза, а должность его была называемая коза, а именно – представлял штуки с ученым медведем Михайлой. Умные хвалили, дураки хаяли, потому – кромя потехи – кой-кому доставалось на орехи, чего и вам желаю.

А нынче я, ввиду прогрессу, честь имею вам предложить вместо медведя научную блоху, а также прочие были и небылицы про славную петербургскую столицу, про заграничных англичан-чудаков, а также про наших русских туляков! Это будет игра в четырех актах и трех антрактах, при настоящем электрическом освещении и в полном составе моих дорогих товарищей.

Так, например, в следующей персоне вы можете убедиться, что это есть наш знаменитый солист Петя, который играет их императорское велич... то есть вообще, извините, царя. Петя, покажись лично!

Выходит АКТЕР – не тот, который на самом деле играет царя.

Из чего вы можете видеть неподражаемое сходство.

А затем, наоборот, распоследний тульский Левша, который, однако, есть первый герой всему. Ваня, покажись!

Выходит «ВАНЯ».

Утрите нос! Благодарю вас!

Теперь мы начинаем. Прошу вас всех проливать смех и слезы по собственному желанию, но беспорядков при том отнюдь не производить. Эй, музыка!

Музыка. Открывается второй занавес.

Действие первое

Царский дворец. Петербург. Но Петербург – тульский, такой, о каком вечерами на завалинке рассказывает небылицы прохожий странник. Такой же и царский дворец.

На стене – рота ГЕНЕРАЛОВ, друг дружки старше. Из задних песок сыплется. Дворник с метлой заметает песок в угол. Камергерный генерал – с пришитыми к ягодицам золотыми ключами – выстраивает роту, выправляет строй: одному – брюхатому – чтоб не торчало пузо, другому – колченогому – чтоб не гнулись колени, третьему – у которого голова валится – чтоб держал голову женихом.

МИНИСТР ГРАФ КИСЕЛЬВРОДЕ (входит, приседая. Поклон публике и Генералам). Здравствуйте, господа почтеннейшие! Уведомляю вас, что Царь нынче не выспался. Сердитый – ух! так сам себе навстречу и ходит. Беда!

КАМЕРГЕРНЫЙ ГЕНЕРАЛ (публике). Ага, струхнул немчура!

КИСЕЛЬВРОДЕ (умильно). Уж вы, миленькие, чего-нибудь ему такое-эдакое придумайте – не то всем нам капут. А уж я уж вам уж... и того, и сего, и этого... как говорится: по первое число... уж это, уж будьте спокойны.

КАМЕРГЕРНЫЙ ГЕНЕРАЛ (публике). Ну, завел финты-фанты, немецкие куранты!

Слышен шум, грохот.

КИСЕЛЬВРОДЕ. Ой, слышите, везут! Ой, везут! Ну, миленькие, с молитвой, по-русски... ну, как это? – выручай, матушка казанская... сирота! (Крестится.)

На золотом троне, на деревянных колесиках с грохотом ввозят Царя.

ЦАРЬ (кисло). Ну, здрассте, что ли.

ГЕНЕРАЛЫ. Здра-жла-ваше-цар-ство!

Царь зевает, почесывается. Все молчат.

ЦАРЬ (Генералам – сердито). Ну, что?

ГЕНЕРАЛЫ. Так точно, ваше цар-ство!

ЦАРЬ. Что так точно? Ну?

ГЕНЕРАЛЫ (переглядываются, подталкивают друг дружку. Потом – один, другой, третий). Не угодно ли вашему царскому величеству чего сладенького-кисленького покушать? Не угодно ли вашему царскому величеству Удивительных Людей поглядеть, послушать? Не угодно ли вашему царскому величеству...

ЦАРЬ (махнул рукой, чтоб замолчали). Неси. Зови.

КИСЕЛЬВРОДЕ. Неси! Зови! (Царю.) Сейчас-сейчас-сейчас-сейчас, сию минуточку!

Генералы бегут на цыпочках, рысят, ковыляют. Несут виноград, яблоко: конечно, у Царя виноградина – с яблоко, а яблоко – с арбуз. Входят ТРОЕ УДИВИТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ – ХАЛДЕЕВ. Царь лениво жует яблоко.

1-Й ХАЛДЕЙ (играет на музыке и поет).

Дрита-дрита-дрита-дрита,Как отцу архимандритуБлошка спать не дает:Уж она его кусаетЦелу ночь напролет.На царя блоха насела —Он и взад, и вперед,Он и так, и сяк, и этак,А блохи не найдет...

Царь перестает жевать, сердито хмурится. Кисельвроде испуганно дергает поющего, чтоб перестал.

КИСЕЛЬВРОДЕ (подбегает, приседая). Не расстраивайтесь, ваше царское величество. Дураки ведь. Как говорится по-русски: дураки законы пишут. (Халдеям.) Ну-ка, вы, чего-нибудь этакое повеселее.

1-Й XАЛДЕЙ. Сейчас. (На виду у публики напяливает очки, бороду). А вот я, аглицкий Химик-механик, голландский Лекарь-аптекарь. Объявляю я свои науки, чтоб старики не зевали от скуки: стариков молодыми в печи переправляю и при этом мозгов совсем не повреждаю. Со всех стран ко мне приезжайте, мои науки прославляйте! Эй, Малафевна!

ЦАРЬ. А ну-ка, ну-ка?

3-й Халдей скидывает с себя верхнее и оказывается старухой – Малафевной. 2-й Халдей на тачке подвозит ее к Лекарю.

МАЛАФЕВНА (подает бумагу). Вот, пожалте, пачпорт: мне от роду – сто годов без году. Не желаю старухой оставаться, а желаю с молодыми целоваться.

ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ. Лезь в печь, Малафевна. Ну, господи Исусе, вперед не суйся, назади не оставайся, в середке не болтайся!

www.libfox.ru

Читать онлайн "Блоха" автора Замятин Евгений Иванович - RuLit

Евгений Замятин

Блоха

Игра в четырех действиях

«Блоха» – опыт воссоздания русской народной комедии. Как и всякий народный театр – это, конечно, театр не реалистический, а условный от начала до конца, это – игра. Наиболее полно эта условность выражена в трех ведущих персонажах – ХАЛДЕЯХ. Халдеи пришли в «Блоху» одновременно и из старинного русского «действа», и из итальянской импровизационной комедии. Их русские предки – скоморохи, Петрушка, масленичный балаганный дед, медвежий вожак; их итальянские родичи – Бригелла, Панталоне, Капитан, Пульчинелла, Труфальдино. На протяжении игры каждый из халдеев переменяет несколько масок – несколько ролей.

Самое слово «халдей» – название старорусских комедиантов. Адам Олеарий в своем «Описании путешествия в Московию» пишет о них: «Они получали от патриарха разрешение в течение восьми дней перед Рождеством и вплоть до Крещения бегать по улицам... Одеты они были, как во время масленичного ряжения – на головах у них были деревянные размалеванные шляпы, а бороды были вымазаны медом, чтобы не загорались от огня, который они разбрасывали». В «Блохе» халдеи ведут всю игру и где надо – веселой выходкой поджигают и зрителей, и актеров.

Тематическим материалом для построения «Блохи» послужил бродячий народный сказ о туляках и блохе – и прекрасный рассказ Н. С. Лескова «Левша», представляющий собою литературную обработку народного сказа. Идея театрализовать этот материал возникла у А. Дикого, режиссера Московского Художественного театра 2-го, – для этого театра и была написана «Блоха».

В печатаемом ниже тексте «Блохи» учтен опыт сценической проработки пьесы в двух театрах – МХАТ 2-м и Ленинградском Большом драматическом; в частности, некоторые черты в образах Платова и 1-го Халдея связаны с исполнением этих ролей актерами МХАТ 2-го – А. Диким и В. Готовцевым.

Первое представление «Блохи» в МХАТ 2-м состоялось 11 февраля 1925 года. Первое представление «Блохи» в Ленинграде в Большом Драматическом театре было 25 ноября 1926 года. Для обеих постановок – декорации и костюмы по эскизам Б. М. Кустодиева.

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ ХАЛДЕИ – трое, один из них девка.

Донской казак ПЛАТОВ.

ЦАРЬ.

Министр граф КИСЕЛЬВРОДЕ.

ГОЛЛАНДСКИЙ ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ – 1-й Халдей.

ЦАРСКИЙ СКОРОХОД-КУРЬЕР – 2-й Халдей.

ФРЕЙЛИНА МАЛАФЕВНА – Халдейка.

Тульский оружейник ЛЕВША.

Оружейник СИЛУЯН.

Оружейник-старик ЕГУПЫЧ.

РАЁШНИК – 1-й Халдей.

ТУЛЬСКИЙ КУПЕЦ – 2-й Халдей.

ТУЛЬСКАЯ ДЕВКА МАШКА – Халдейка.

Аглицкий ПОЛШКИПЕР.

Аглицкий ПОЛОВОЙ, чернорожий.

Аглицкий ХИМИК-МЕХАНИК – 1-й Халдей.

Самолучший аглицкий МАСТЕР – 2-й Халдей.

Аглицкая девка МЕРЯ – Халдейка.

СВИСТОВЫЕ казаки Платова.

Царские ГЕНЕРАЛЫ.

ОКОЛОДОЧНЫЙ.

ЯМЩИК.

ДВОРНИК.

ГОРОДОВЫЕ.

ТУЛЯКИ.

МОРСКОЙ ВОДОГЛАЗ, он же ЧЕРТ Мурин.

Первый – театральный – занавес поднят. За ним просцениум и второй – балаганный, яркий занавес; этот занавес еще опущен. На просцениум выходит 1-Й ХАЛДЕЙ.

1-Й ХАЛДЕЙ. Дорогие жители! Дозвольте вам представить мою краткую биографию из жизни, что я есть древнего халдейского происхождения – российского рождения. Папашу моего я не видал в глаза, а должность его была называемая коза, а именно – представлял штуки с ученым медведем Михайлой. Умные хвалили, дураки хаяли, потому – кромя потехи – кой-кому доставалось на орехи, чего и вам желаю.

А нынче я, ввиду прогрессу, честь имею вам предложить вместо медведя научную блоху, а также прочие были и небылицы про славную петербургскую столицу, про заграничных англичан-чудаков, а также про наших русских туляков! Это будет игра в четырех актах и трех антрактах, при настоящем электрическом освещении и в полном составе моих дорогих товарищей.

Так, например, в следующей персоне вы можете убедиться, что это есть наш знаменитый солист Петя, который играет их императорское велич... то есть вообще, извините, царя. Петя, покажись лично!

Выходит АКТЕР – не тот, который на самом деле играет царя.

Из чего вы можете видеть неподражаемое сходство.

А затем, наоборот, распоследний тульский Левша, который, однако, есть первый герой всему. Ваня, покажись!

Выходит «ВАНЯ».

Утрите нос! Благодарю вас!

Теперь мы начинаем. Прошу вас всех проливать смех и слезы по собственному желанию, но беспорядков при том отнюдь не производить. Эй, музыка!

www.rulit.me

Читать книгу Блоха »Замятин Евгений »Библиотека книг

БлохаЕвгений Иванович Замятин

«Блоха» – опыт воссоздания русской народной комедии. Как и всякий народный театр – это, конечно, театр не реалистический, а условный от начала до конца, это – игра. <…> Тематическим материалом для построения «Блохи» послужил бродячий народный сказ о туляках и блохе – и прекрасный рассказ Н. С. Лескова «Левша», представляющий собою литературную обработку народного сказа. …»

Евгений Замятин

Блоха

_Игра_в_четырех_действиях_

Предисловие

«Блоха» – опыт воссоздания русской народной комедии. Как и всякий народный театр – это, конечно, театр не реалистический, а условный от начала до конца, это – игра. Наиболее полно эта условность выражена в трех ведущих персонажах – ХАЛДЕЯХ. Халдеи пришли в «Блоху» одновременно и из старинного русского «действа», и из итальянской импровизационной комедии. Их русские предки – скоморохи, Петрушка, масленичный балаганный дед, медвежий вожак; их итальянские родичи – Бригелла, Панталоне, Капитан, Пульчинелла, Труфальдино. На протяжении игры каждый из халдеев переменяет несколько масок – несколько ролей.

Самое слово «халдей» – название старорусских комедиантов. Адам Олеарий в своем «Описании путешествия в Московию» пишет о них: «Они получали от патриарха разрешение в течение восьми дней перед Рождеством и вплоть до Крещения бегать по улицам... Одеты они были, как во время масленичного ряжения – на головах у них были деревянные размалеванные шляпы, а бороды были вымазаны медом, чтобы не загорались от огня, который они разбрасывали». В «Блохе» халдеи ведут всю игру и где надо – веселой выходкой поджигают и зрителей, и актеров.

Тематическим материалом для построения «Блохи» послужил бродячий народный сказ о туляках и блохе – и прекрасный рассказ Н. С. Лескова «Левша», представляющий собою литературную обработку народного сказа. Идея театрализовать этот материал возникла у А. Дикого, режиссера Московского Художественного театра 2-го, – для этого театра и была написана «Блоха».

В печатаемом ниже тексте «Блохи» учтен опыт сценической проработки пьесы в двух театрах – МХАТ 2-м и Ленинградском Большом драматическом; в частности, некоторые черты в образах Платова и 1-го Халдея связаны с исполнением этих ролей актерами МХАТ 2-го – А. Диким и В. Готовцевым.

Первое представление «Блохи» в МХАТ 2-м состоялось 11 февраля 1925 года. Первое представление «Блохи» в Ленинграде в Большом Драматическом театре было 25 ноября 1926 года. Для обеих постановок – декорации и костюмы по эскизам Б. М. Кустодиева.

Лица

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ ХАЛДЕИ – трое, один из них девка.

Донской казак ПЛАТОВ.

ЦАРЬ.

Министр граф КИСЕЛЬВРОДЕ.

ГОЛЛАНДСКИЙ ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ – 1-й Халдей.

ЦАРСКИЙ СКОРОХОД-КУРЬЕР – 2-й Халдей.

ФРЕЙЛИНА МАЛАФЕВНА – Халдейка.

Тульский оружейник ЛЕВША.

Оружейник СИЛУЯН.

Оружейник-старик ЕГУПЫЧ.

РАЁШНИК – 1-й Халдей.

ТУЛЬСКИЙ КУПЕЦ – 2-й Халдей.

ТУЛЬСКАЯ ДЕВКА МАШКА – Халдейка.

Аглицкий ПОЛШКИПЕР.

Аглицкий ПОЛОВОЙ, чернорожий.

Аглицкий ХИМИК-МЕХАНИК – 1-й Халдей.

Самолучший аглицкий МАСТЕР – 2-й Халдей.

Аглицкая девка МЕРЯ – Халдейка.

СВИСТОВЫЕ казаки Платова.

Царские ГЕНЕРАЛЫ.

ОКОЛОДОЧНЫЙ.

ЯМЩИК.

ДВОРНИК.

ГОРОДОВЫЕ.

ТУЛЯКИ.

МОРСКОЙ ВОДОГЛАЗ, он же ЧЕРТ Мурин.

Пролог

_Первый_–_театральный_–_занавес_поднят._За_ним_просцениум_и_второй_–_балаганный,_яркий_занавес;_этот_занавес_еще_опущен._На_просцениум_выходит_1-Й_ХАЛДЕЙ._

1-Й ХАЛДЕЙ. Дорогие жители! Дозвольте вам представить мою краткую биографию из жизни, что я есть древнего халдейского происхождения – российского рождения. Папашу моего я не видал в глаза, а должность его была называемая коза, а именно – представлял штуки с ученым медведем Михайлой. Умные хвалили, дураки хаяли, потому – кромя потехи – кой-кому доставалось на орехи, чего и вам желаю.

А нынче я, ввиду прогрессу, честь имею вам предложить вместо медведя научную блоху, а также прочие были и небылицы про славную петербургскую столицу, про заграничных англичан-чудаков, а также про наших русских туляков! Это будет игра в четырех актах и трех антрактах, при настоящем электрическом освещении и в полном составе моих дорогих товарищей.

Так, например, в следующей персоне вы можете убедиться, что это есть наш знаменитый солист Петя, который играет их императорское велич... то есть вообще, извините, царя. Петя, покажись лично!

_Выходит_АКТЕР_–_не_тот,_который_на_самом_деле_играет_царя._

Из чего вы можете видеть неподражаемое сходство.

А затем, наоборот, распоследний тульский Левша, который, однако, есть первый герой всему. Ваня, покажись!

_Выходит_«ВАНЯ»._

Утрите нос! Благодарю вас!

Теперь мы начинаем. Прошу вас всех проливать смех и слезы по собственному желанию, но беспорядков при том отнюдь не производить. Эй, музыка!

_Музыка._Открывается_второй_занавес._

Действие первое

_Царский_дворец._Петербург._Но_Петербург_–_тульский,_такой,_о_каком_вечерами_на_завалинке_рассказывает_небылицы_прохожий_странник._Такой_же_и_царский_дворец._

_На_стене_–_рота_ГЕНЕРАЛОВ,_друг_дружки_старше._Из_задних_песок_сыплется._Дворник_с_метлой_заметает_песок_в_угол._Камергерный_генерал_–_с_пришитыми_к_ягодицам_золотыми_ключами_–_выстраивает_роту,_выправляет_строй:_одному_–_брюхатому_–_чтоб_не_торчало_пузо,_другому_–_колченогому_–_чтоб_не_гнулись_колени,_третьему_–_у_которого_голова_валится_–_чтоб_держал_голову_женихом._

МИНИСТР ГРАФ КИСЕЛЬВРОДЕ _(входит,_приседая._Поклон_публике_и_Генералам)._ Здравствуйте, господа почтеннейшие! Уведомляю вас, что Царь нынче не выспался. Сердитый – ух! так сам себе навстречу и ходит. Беда!

КАМЕРГЕРНЫЙ ГЕНЕРАЛ _(публике)._ Ага, струхнул немчура!

КИСЕЛЬВРОДЕ _(умильно)._ Уж вы, миленькие, чего-нибудь ему такое-эдакое придумайте – не то всем нам капут. А уж я уж вам уж... и того, и сего, и этого... как говорится: по первое число... уж это, уж будьте спокойны.

КАМЕРГЕРНЫЙ ГЕНЕРАЛ _(публике)._ Ну, завел финты-фанты, немецкие куранты!

_Слышен_шум,_грохот._

КИСЕЛЬВРОДЕ. Ой, слышите, везут! Ой, везут! Ну, миленькие, с молитвой, по-русски... ну, как это? – выручай, матушка казанская... сирота! _(Крестится.)_

_На_золотом_троне,_на_деревянных_колесиках_с_грохотом_ввозят_Царя._

ЦАРЬ _(кисло)._ Ну, здрассте, что ли.

ГЕНЕРАЛЫ. Здра-жла-ваше-цар-ство!

_Царь_зевает,_почесывается._Все_молчат._

ЦАРЬ _(Генералам_ – _сердито)._ Ну, что?

ГЕНЕРАЛЫ. Так точно, ваше цар-ство!

ЦАРЬ. Что так точно? Ну?

ГЕНЕРАЛЫ _(переглядываются,_подталкивают_друг_дружку._Потом_ – _один,_другой,_третий)._ Не угодно ли вашему царскому величеству чего сладенького-кисленького покушать? Не угодно ли вашему царскому величеству Удивительных Людей поглядеть, послушать? Не угодно ли вашему царскому величеству...

ЦАРЬ _(махнул_рукой,_чтоб_замолчали)._ Неси. Зови.

КИСЕЛЬВРОДЕ. Неси! Зови! _(Царю.)_ Сейчас-сейчас-сейчас-сейчас, сию минуточку!

_Генералы_бегут_на_цыпочках,_рысят,_ковыляют._Несут_виноград,_яблоко:_конечно,_у_Царя_виноградина_–_с_яблоко,_а_яблоко_–_с_арбуз._Входят_ТРОЕ_УДИВИТЕЛЬНЫХ_ЛЮДЕЙ_–_ХАЛДЕЕВ._Царь_лениво_жует_яблоко._

1-Й ХАЛДЕЙ _(играет_на_музыке_и_поет)._

Дрита-дрита-дрита-дрита,Как отцу архимандритуБлошка спать не дает:Уж она его кусаетЦелу ночь напролет.На царя блоха насела —Он и взад, и вперед,Он и так, и сяк, и этак,А блохи не найдет...

_Царь_перестает_жевать,_сердито_хмурится._Кисельвроде_испуганно_дергает_поющего,_чтоб_перестал._

КИСЕЛЬВРОДЕ _(подбегает,_приседая)._ Не расстраивайтесь, ваше царское величество. Дураки ведь. Как говорится по-русски: дураки законы пишут. _(Халдеям.)_ Ну-ка, вы, чего-нибудь этакое повеселее.

1-Й XАЛДЕЙ. Сейчас. _(На_виду_у_публики_напяливает_очки,_бороду)._ А вот я, аглицкий Химик-механик, голландский Лекарь-аптекарь. Объявляю я свои науки, чтоб старики не зевали от скуки: стариков молодыми в печи переправляю и при этом мозгов совсем не повреждаю. Со всех стран ко мне приезжайте, мои науки прославляйте! Эй, Малафевна!

ЦАРЬ. А ну-ка, ну-ка?

_3-й_Халдей_скидывает_с_себя_верхнее_и_оказывается_старухой_–_Малафевной._2-й_Халдей_на_тачке_подвозит_ее_к_Лекарю._

МАЛАФЕВНА _(подает_бумагу)._ Вот, пожалте, пачпорт: мне от роду – сто годов без году. Не желаю старухой оставаться, а желаю с молодыми целоваться.

ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ. Лезь в печь, Малафевна. Ну, господи Исусе, вперед не суйся, назади не оставайся, в середке не болтайся!

_Старуха_лезет_в_печь._Лекарь_свистит_в_два_пальца_–_старуха_выходит_из-за_печи_молодой,_ражей_девкой,_целует_одного_Генерала,_другого,_хватает_третьего_и_пускается_с_ним_в_пляс._Генералы_кашляют,_отбиваются._

ЦАРЬ. Ах, ах, ах! _(Хлопает_себя_руками_по_бокам,_смеется.)_ Ну чтоб вам лопнуть – веселый вы народ, действительно!

ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ. Так точно – голосом пляшем, ногами поем, с воды пьяны живем, с квасу бесимся.

ЦАРЬ. Ну что ж, Удивительные Люди, чем еще удивить можете?

ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ. А вот, дай срок – удивим.

_Шепчет_2-му_Халдею,_тот_уходит_из_палат_наружу_и_там,_на_виду_у_публики,_быстро_переодевается_Курьером._Царь_жует._Кисельвроде_стоит,_ковыряет_в_носу._

ЦАРЬ _(строго)._ Граф Кисельвроде, сколько раз вам говорёно, чтоб официально не ковырять в носу!

КИСЕЛЬВРОДЕ. Я... я... я это так только, для моциону...

2-Й ХАЛДЕЙ. Скороход-курьер стучит снаружи.

ЦАРЬ. Кого еще нелегкая принесла? _(К_Кисельвроде.)_ Граф, сбегай, отопри.

_Кисельвроде,_приседая,_бежит,_отпирает._Входит_СКОРОХОД-Курьер._Лекарь-аптекарь_подмигивает_ему._

Кто такой?

СКОРОХОД-КУРЬЕР. Вашего величества Скороход-курьер, здравия желаю! Из Англии только сейчас прибыл – еще горяченький.

ЦАРЬ. А! Ну, здравствуй, что ли. Поди, поди сюда поближе.

_Скороход-курьер_подходит._

Что же это у тебя циферблат-то разнесло эдак?

СКОРОХОД-КУРЬЕР. Это я как, значит, по морю плыл, то у меня от водного колтыхания морская свинка изделалась.

ЦАРЬ. А ну, дыхни! Поближе, поближе. Дыхни-ка... Как из бочки! Хорош!

СКОРОХОД-КУРЬЕР. Так точно, ваше царство!

ЦАРЬ. Ну что же: с добром или с худом явился?

СКОРОХОД-КУРЬЕР. Уж так худо – хуже бы, да некуда. Захвастали англичане – ну прямо не продыхнешь. У вас-де, говорят, ни свету, ни совету, ни толку нету. У вас-де, говорят, лаптем щи хлебают, гвоздем хлеб ковыряют...

_Кисельвроде_дергает_Курьера_сзади._Генералы_все_разом_начинают_перхать._

ЦАРЬ. Вы, перхуны, тише! Не ровен час – рассыпетесь. _(Курьеру.)_ Говори. Да говори всю правду, а то у меня... знаешь?

СКОРОХОД-КУРЬЕР. Хвастают: ваша-де казна против нашей – тьфу, а ваши-де пушки против наших игрушки.

_Царь_хмурится._

КИСЕЛЬВРОДЕ. Не расстраивайтесь, ваше царское величество: врет. Это ему со страху попритчилось – как по нашей русской пословице: пуганая ворона на молоко дует.

ЦАРЬ. Уж ты – русский! Сию минуту казну сюда: вот увидим, врет или нет.

КИСЕЛЬВРОДЕ. Неси казну!

_Генералы_бегут,_ковыляют_за_казной._С_ними_уходят_1-й_и_2-й_Халдеи._

ЦАРЬ _(Скороходу-курьеру)._ Ну, еще что? Говори все равно.

СКОРОХОД-КУРЬЕР. А еще хвастают: ваше-де сукно против нашего рядно, а вашим-де мастерам аглицкие-немецкие нос утрут.

ЦАРЬ. Что-о? Аглицкие – нашим? Да ты... да я тебя...

КИСЕЛЬВРОДЕ. Не расстраивайтесь, ваше царское величество: врет, дело ясное. Что немец! По нашей русской пословице: немцев обезьяна выдумала.

ЦАРЬ. Тебя вот действительно обезьяна выдумала! Открывай-ка сундук лучше, нечего зубы заговаривать.

_Кисельвроде_открывает_сундук_с_казной._Поддерживаемый_под_локоток_Царь_слезает_с_трона,_садится_на_корточки_у_сундука,_перебирает_казну._Сбоку_к_сундуку_пристраиваются_несколько_Генералов._

(ГЕНЕРАЛАМ.) Ну-ка, вы отойдите в сторонку – целее будет! _(Вытаскивает_шкатулку.)_ Стой! Это что тут за особенная шкатулка за семью замками? _(Вертит,_пробует_открыть.)_

СКОРОХОД-КУРЬЕР _(напевает)._

Он взад и вперед,Он и так, и сяк, и эдак...

ЦАРЬ _(протягивает_шкатулку_Скороходу-курьеру)._ Отопри-ка, братец.

СКОРОХОД-КУРЬЕР. Это нам раз плюнуть! _(Плюнул,_открыл,_подает_Царю._) Пожалте, ваше царство.

_Царь_вытащил_из_шкатулки_бриллиантовый_орех,_вертит_его,_с_трудом_раскрывает._

ГЕНЕРАЛЫ _(глядят,_вытянув_шеи)._ Раскрыл! – Орех! Бриллиантовый! – Из ореха, из ореха вытряхивает! – На ладошку... – На собственноручную... – Что, что? Бло... Блоха... Гляди, ей-же-ей, блоха! – Блоха, ей-богу, блоха!

ЦАРЬ _(встает._К_Кисельвроде_ – _строго)._ Это что ж такое? Как же это ты, братец, в казне каких-то блох содержишь? Да и блоха-то дохлая, коченелая. Ну, чего же молчишь? Говори!

КИСЕЛЬВРОДЕ. Не расстраивайтесь, ваше царское величество. Дозвольте, я ее вон выкину.

ЦАРЬ. Нет, стой, брат: выкинуть успеется. Это не так, это что-нибудь да обозначает. Тут какая-то есть секретная хитрость... _(Разглядывает.)_ Фу-т-ты! Как есть вся личность блошиная, блоха! Ну, скажи ты, пожалуйста! Нет, тут мы не годимся, тут надо кого-нибудь этакого... с мозговой конструкцией... А ну-ка, привести сюда голландского Аптекаря из Аничковской аптеки. Живо!

КИСЕЛЬВРОДЕ _(Генералам)._ Привести Аптекаря! _(Втаскивает_под_руки_голландского_Лекаря-аптекаря.)_

ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ. Батюшка, ваше величество, не буду, прости, помилуй!

ЦАРЬ. То-то! Милую. А ты за это разгадай, что мы тут за диковину обнаружили. Никто не знает. А ты всевозможную химию произошел – должон знать, что к чему.

ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ _(вынимает_складной_аршин,_мерит_блоху_вдоль_и_поперек,_разглядывает)._ Во-первых, это есть называемое животное – извините – блоха, по-нашему, которая сосет кровь, согласно науке, у всякого человека, даже хотя бы у скота – без разницы.

ЦАРЬ. Ну, этакую премудрость не велика химия знать. Говори дело, а то... знаешь?

ЛЕКАРЬ-АПТЕКАРЬ. Ой, знаю, знаю! _(Зажмурившись,_пробует_блоху_на_язык.)_ Во-вторых... Гм! Согласно науке – температуре, чувствую на языке хлад, как бы от крепкого металла. _(Пробует_зубом.)_ В-третьих... _(Думает.)_

www.libtxt.ru

Действие третье. «Блоха» | Замятин Евгений Иванович

 

1-Й ХАЛДЕЙ (выходит на авансцену перед занавесом). Представление продолжается! А именно: вид с высоты на знаменитый город Лондон ихнего отечества. Эй, занавес!

После поднятия занавеса открывается Англия – тоже, как и Петербург, тульская – очень удивительная. Въезжают платовские сани, тройка.

ПЛАТОВ (для англичан он прибрался – в белых перчатках, с цветком в петлице. Вылезает из саней, вытаскивает оттуда Левшу). Вылезай, ты! Ну-ка, Свистовой, достань мне сейчас ихних Удивительных Людей, химиков-механиков-мастеров, да чтоб были аглицкие первого сорта. Ну, живо!

1-Й СВИСТОВОЙ. Рад стараться! Как скоро, так сейчас!

ПЛАТОВ (отхлебывая из фляги). Ф-фу, отлегло!

ХИМИК-МЕХАНИК (входит с Мастером). А вот и мы, самые ихние Удивительные Люди, химики-механики-Мастера на все руки, первое средство от скуки.

ПЛАТОВ (элегантно). Ах... бонжур, бонжур!

ХИМИК-МЕХАНИК (вытащив огромные часы, Мастеру – важно). У вас – сколько?

МАСТЕР (вытащив часы). Без четверти.

ХИМИК-МЕХАНИК. И у меня без четверти. Благодарим вас.

ПЛАТОВ. А что, будто личности ваши я видел гдей-то, а? Да вы ихние ли настоящие?

МАСТЕР. Мы-то? Да вот те не крест не святой. Вот те не перед истинным! Да чтоб мне не издохнуть! Да чтоб мне...

ПЛАТОВ. Стой! А ну перекрестись.

Химик-механик и Мастер крестятся: на затылок, на спину, и сзади же – на правое и левое плечо.

Ну, ладно, вижу: креститесь не по-нашему. (Свистовому – нежно.) Свистовой, голубчик, шкатулочку мне из саней – просю вас...

Свистовой от нежного обращения обалдел, стоит, хлопает глазами.

(орет.) Да ты что: оглох, сукин сын? (Спохватившись – англичанам.) Ах, пардон, пардон... (Взяв от Свистового шкатулку.) Ну, неправославные, так и так: глядите – ваша работа?

ХИМИК-МЕХАНИК (пробует на зуб). Да-а! Наша аглицкая, первый сорт.

МАСТЕР. Сами из стали ковали – под видом блохи. Ка-ак же!

ПЛАТОВ. Что ж: как была ваша блоха, так и есть?

МАСТЕР (глядит). Как была – так и есть. В том же пространстве.

ХИМИК-МЕХАНИК (глядит). Ни подмены, ни перемены, ни рог, ни хвоста: как была, так и осталась.

ПЛАТОВ. Быть того не может, не верю! Так и так: была ваша удивительная диковина у наших тульских мастеров, и, стал-быть, произвели они над ней какой-то секрет – еще вашего удивительней, а какой секрет, про то не говорят. Так чтоб выведали вы мне секрет вон у энтого проклятого Левши. М-малчать! Не выведаете – в Сибирь сгоню! (Спохватившись.) Ах, пардон, пардон, пардон...

ХИМИК-МЕХАНИК. Ничего. Не извольте беспокоиться, выведаем.

ПЛАТОВ. Убедительно благодарю вас... (Левше.) Ну ты, такой-сякой, лопать хочешь?

ЛЕВША. Оно... это самое... ежели и птицы такой нету, чтоб не ела, а пела... Что же я, вроде как хуже птицы, что ли?

ПЛАТОВ (Свистовому – на Левшу). Доставить его в пищеприемную ихнюю комнату!

СВИСТОВОЙ. Рад стараться! Сию минуточку.

Открывает дверцу в какой-то железной трубе, оттуда грохот, пламя – вталкивает туда Левшу.

ЛЕВША (мечется, орет). Ой, царица небесная! Ой, чтоб тебя розорвало! Ой, пустите! Ой, Машка, сорокоуст не заб...

ПЛАТОВ (Химику-механику и Мастеру). Ну, пока что, стал-быть, счастливо вам оставаться. Мне в Петербург к Царю поспешать надобно. (Садится в сани.) Трогай! (Машет англичанам ручкой.)

ХИМИК-МЕХАНИК. Скатертью дорожка, буераком путь! (Вынув часы – Мастеру.) У вас сколько?

МАСТЕР. Без четверти.

ХИМИК-МЕХАНИК. И у меня без четверти. Идем к Левше.

Совершают путешествие тем же порядком, что и Левша. Тем временем Левша – с грохотом, с пламенем – вываливается из трубы в «пищеприемную комнату». К нему, как и полагается в Англии, сам ползет накрытый стол и скамья. Левша нахлобучил картуз, пятится, потом осторожно трогает стол – ничего; садится на скамью – ничего. Вдруг сбоку, из деревянной толпыжки в стене, вылезает не спеша огромная кнопка, лезет прямо на Левшу.

ЛЕВША. Уйди... уйди... уйди, нечистая сила! (Упирается в кнопку рукой, кнопка ныряет в гнездо, подымается трезвон. Левша вскакивает – бежать.)

Входит аглицкий ПОЛОВОЙ – вроде московских тестовских, в белом, а рожа черная.

(таращит на него глаза.) Эка, мордальон-то у тебя, а? Ну вот что, конечно... это самое... Самоварчик мне и ситного, подрукавного, фунт – да с изюмом чтоб, слышь?

Половой скалит зубы, мотает головой.

(Громче.) Чаю, говорю, ну? Немырь ты этакий! Чаю пить с дороги желаю – понял?

ПОЛОВОЙ. Донтандерстэнд.

ЛЕВША. Дон-дон-дон! Долдон, больше ничего. Нет чтоб по-нашему, это самое, по-русски: и просто и всякому вроде понятно, а то: «дон-дон-дон»... Ну – есть, снедать, трескать, лопать, жрать – понял? Кала-мала-бала-гам-гам! (Щелкает зубами, показывает пальцем себе в рот.) Понял?

ПОЛОВОЙ. Ее, ее.

ЛЕВША. Бес – истинно! Чистый бес. Сообразил вроде как, слава тебе, господи! Ну и чудак!

ПОЛОВОЙ. Сами вы чудаки. Раз мы англичане – так нам с вами по-русски никак нельзя. Неуж не понимаете? (Уходит.)

Левша, пока нет Полового, любопытствует, заглядывает под скатерть, колупает тут-там скамью. Нажал какую-то пружинку – и вдруг стол начинает уезжать, снова из стены лезет на Левшу кнопка. Левша струсил, одной рукой старается удержать стол, другой отпихивает кнопку. Опять трезвон, стол останавливается, входит ПОЛОВОЙ с блюдами.

Ситдаун! (Подает хлеб – вроде громадного кулича.)

ЛЕВША. Сит-на-ай? Оно хотя-хоть, но ежели у вас это ситный, какие же у вас куличи?

Половой ставит на стол блюдо с пудингом и зажигает ром.

Ах ты черномазый, ты это что ж такое?

ПОЛОВОЙ. Пудинг.

ЛЕВША. Студень? Хорош студень – полыхает! Нет, это, брат, может быть, у вас черти в пекле этакий студень жрут... технически... А я – не знаю, чтоб это нам можно есть. Это самое... кромя... дак и внутре еще загорится. Неси, неси от греха подальше! (Сует блюдо обратно.) Ну, неси! Иси, тубо!

Половой уносит.

Левша колупает пальцем одно, обнюхивает другое – отхватил ломоть ситного и, осенив себя крестным знамением, начинает его уплетать – на ходу: надо скорей поглядеть, как тут и что у англичан. Повернул какую-то вертушку – потемнело, опять повернул – светло, повернул еще раз – весь свет потух, а в темноте – искры, грохот.

(в ужасе.) Эй, Силуян, – наших бью-ут!

Из трубы вываливаются англичане.

ХИМИК-МЕХАНИК. Это кто ж это здесь разделывает? Погасите этот адский пламень!

Все кончается, зажегся свет.

(Левше, похлопывая его по плечу.) Ничего, ничего! Не бойсь! Мы (на себя) – аглицкий, ты (на Левшу) – русский мастер, мы – камрады, понимаешь?

ЛЕВША. Оно хотя-хоть и конечно... Кому рады, а кому и не рады.

ХИМИК-МЕХАНИК (ставит в уголку шкатулку, прикрывает ее шляпой. Мастера – за рукав в сторонку). Первым делом – мы ему жидкого хлеба (щелкает себя по шее) – глядишь, язык и распояшет. (Левше.) Ну, камрад, выпить вам – погуще воды этого самого – желательно? (Щелкает себя по шее.) Понимаешь?

ЛЕВША (нахлобучивает картуз, ожимается). Понимать-то мы это самое, хотя-хоть и понимаем...

ХИМИК-МЕХАНИК. Садись, садись, камрад, чего там! Для встречного разговору без хлебной слезы нельзя!

Лезет из стены кнопка. Химик-механик нажимает ее. Трезвон, вбегает ПОЛОВОЙ.

Ну-ка, Половой, спроворь-ка нам графинчик да закусочки на троих.

ПОЛОВОЙ. Слуш-с-с! (Убегает.)

ХИМИК-МЕХАНИК (Мастеру – важно). У вас сколько?

МАСТЕР. Без четверти.

ХИМИК-МЕХАНИК. И у меня без четверти. Благодарим вас.

ЛЕВША (тем временем осматривает Мастера, щупает платье). Ишь ты, жилетка-то тужурная! Тц... технически! Аглицкое небось сукнецо-то?

МАСТЕР. А то ништо? Известно, аглицкое, морозовское.

ХИМИК-МЕХАНИК (наливает). Ну, камрад, об деле – со временем-после, а до дела – нальем белой.

ЛЕВША (с сомнением глядит на водку, чешет в затылке). Оно конечно, ежели... вроде... для пользы-простуды... А только кто вас знает! Вы ведь... ох!

ХИМИК-МЕХАНИК. Мы-то ох, да и ты не плох. У-у-у! (Грозит пальцем Левше.) Ну, приехамши вам! (Пьет, за ним Левша.) А что, к примеру, у вас гуси – плавают?

ЛЕВША. Плавают.

ХИМИК-МЕХАНИК. А по льду ходят?

ЛЕВША. Ходят.

ХИМИК-МЕХАНИК. Ну и мы пройдемся. (Пьют.)

ЛЕВША. Хух! Крепка!

ХИМИК-МЕХАНИК. А ну, камрад, что крепче... (Выдержав паузу – сразу.) Наша водка – или ваш тульский секрет?

ЛЕВША. Ка... ка... Какой секрет? (Нагибается к Мастеру, берет его за ногу, как кузнец – лошадь.) А-ах ты... щиглеты-то какие! Это самое – подкованность-то ихняя вроде к чему же?

МАСТЕР. А это для топоту, когда казачка ли нашего аглицкого камаринского плясать. Мы это очень уважаем.

ЛЕВША (подмигивает). Вот, братцы мои, ежели, – так в подковке-то... вроде как... и секрет весь. Да.

МАСТЕР (подталкивает Химика-механика). Клюнул! Подсекай, тащи.

ХИМИК-МЕХАНИК (отпихнув Мастера). Как так в подковке? Ты нам это на своем русском языке произъясни, сделай милость.

ЛЕВША (сбил картуз на ухо, от вина осмелел). Долдоны вы! Я вам на своем русском языке все и произъясняю – технически: в подковке, говорю, секрет. Впоследствии времени все, братцы мои, узнаете! (Подмигивает хитро.)

МАСТЕР (разочарованно). А-а-а! Впоследствии времени! (Химику-механику.) Накачивай еще.

ХИМИК-МЕХАНИК (Мастеру). Без тебя знаю! (Левше.) Ну, камрад, нашей русской горькой для прокладочки? А? (Наливает.)

Левша смотрит с сомнением.

Что, думаешь, купоросом заправлена? Не бойсь! Настоящая подвздошная – четырнадцатого классу.

ЛЕВША (нюхает). Оно хотя-хоть и кто вас знает... (Махнул рукой, картуз на ухо.) Эх! Здравствуй, стаканчик, – прощай, вино! (Крестится левой рукой, пьет. Потом, мотнув головой, затягивает.) Эх, Тула-Тула-Тула-я...

МАСТЕР (Химику-механику). Нести шкатулку, что ли?

ХИМИК-МЕХАНИК (Мастеру). Да не суйся ты, оглашенный! (Левше.) Ты что же это – левой-то крестишься: лютеранец ихний, что ли?

ЛЕВША. Нет, веры мы русской, технически. А это... потому, как вроде... например, левша мы.

МАСТЕР. Левша? Это что же такое обозначает?

ЛЕВША (от вина смелеет все пуще). А это самое... стал-быть, чего вы правой рукой – так я это левой – за очень просто. Да-а. У нас вот как!

МАСТЕР. Удивительно! (Химику-механику.) Ну, если бы он и правой взялся, да образование ему мало-мале – так наше дело табак! (Левше.) Арифметику-то науку проходил?

ЛЕВША. Куды-ы там! Мы, братцы, ежели что – так вот эдак вот – по пальцам... вникаем... Да.

МАСТЕР (наливает, Левша пьет). А лучше бы вы из арифметики четыре правила сложения знали – куда пользительней!

ХИМИК-МЕХАНИК. Да. А то у вас в руке – сметка, а в голове – ошмётка. Вот вы того и не сообразили, что такая малая машинка, как в блохе, – она на самую аккуратную точность рассчитана. Без арифметики-то ее тяп-ляп – и испортили.

ЛЕВША. Кто – мы испортили? Это мы-то?

ХИМИК-МЕХАНИК (подталкивает Мастера). Да, вы самые.

ЛЕВША. Мы испортили? Ах вы, нехристи гололобые! Давай ее сюда! Я вам покажу... как испортили! Испортили, а? Мы-то?

ХИМИК-МЕХАНИК (Мастеру). Готов! Волоки шкатулку!

ЛЕВША (ерепенится). Я вам... это... такое покажу – рты разинете! Я вам...

Мастер уже взял шкатулку.

(спохватился, нахлобучил картуз, вскакивает.) Стой-стой! (Хватается за живот.) Ой, не надо! Не могу! Ой, не могу! Ой, ой, скорее!

МАСТЕР (остановился). Чего ты?

ЛЕВША. Ой, живот схватило – вот как, технически! Веди меня до ветру. Ой, скорей, ой, скорей!

МАСТЕР (ведет его в павильон, возвращается к Химику-механику). Да это черт-те что! Я думал, он так – с максимцем, а он хитрый, как муха... Ну, чего делать, чего мы теперь с ним делать-то будем... Владычица!

ХИМИК-МЕХАНИК. Довольно вам стыдно, господин! Уж сдрейфил! А туда же в англичане суетесь!

МАСТЕР. Да ты гляди: ведь его, черта косорукого, и вино не берет!

ХИМИК-МЕХАНИК. Будьте покойны! Как он оттуда выйдет, мы его сейчас же настоящими нашими аглицкими диковинами раззадорим – и этот самый секрет из него, как из квасу пробку, вышибет. Понял – дурья твоя голова?

ЛЕВША (возвращается, оправляя одежу, напевает). Тула-Тула-Тула-я, Тула, родина моя! (Подходит.) Это самое... нужные места – это у вас действительно технически! Только уж дюже чистота одолевает: неспособно. У нас лучше.

МАСТЕР. Нужные места – это что-о! Дай срок, мы тебя еще не так удивим. Ну-кось, иди сюда!

ЛЕВША. Ну, показывайте... это самое – чего тут у вас – ежели... (Подходит, делает вид, что ему на все с высокого дерева наплевать. Напевает.) Тула-Тула-Тула-я... (Видит в числе прочих диковин – церковь и, оборвав «Тулу», начинает креститься.) Хм. Это у вас, у гололобых, вроде церковь-то тут к чему же?

ХИМИК-МЕХАНИК (пододвигая церковь). А это, извольте видеть, чистый римский Пётра-Павла собор, несчетно злата-серебра и прочего добра, на фундаменте из настоящего мрамора.

ЛЕВША (цыркает через зубы). На мра-аморе! Загнул! У нас, брат, в Москве – ежели, так... Никола на Капельках есть, Никола на Палашах, Никола на Курьих ножках, Никола на Кочерыжках. Вот это вот так. А то: на мра-аморе!

МАСТЕР. На кочерыжках? Удивительно! И ничего, стоит?

ЛЕВША. А то как же? У нас, брат, строго: прикажут – и на кочерыжках будет стоять. Технически! (Напевает.) Тула-Тула-Тула-я... А это самое – что за трубка и к чему такое?

ХИМИК-МЕХАНИК (выкатывает огромный барометр). У-у, это штука! Буреметр называется: от морского водопления – первое спасение. Погоду за сутки назад, непогоду за сутки вперед угадывает.

ЛЕВША. Ну, это против нашего... например... никуда не годится. Да-а! У меня в Туле вроде бабка есть, так у ней перед непогодой поясницу... технически – за неделю ломить начинает. А вы – эка: за сутки!

МАСТЕР. Ну-у? За неделю? Удивительно!

ЛЕВША (напевает). Тула-Тула-Тула первернула, кверху козырем пошла... (Ходит, глядит, остановился.) Хм! А это для каких таких жителей... домина вроде?

ХИМИК-МЕХАНИК. А это, извольте видеть, называемая керамида, а в ней сохранно заключен удивительный египетский фараон, не принимает ни питья, ни пищи, лежит годов три тыщи, а может, и больше.

ЛЕВША (цыркает сквозь зубы). Чудаки вы... кромя всего!

МАСТЕР. А что?

ЛЕВША. А то. У нас этих самых фараонов – хоть пруд пруди: в Москве на каждом углу стоят вроде для бесплатного удивления. А вы это самое... их за деньги показываете. Ну, и чу-да-ки. Нет, вы мне такое предъявите: чего бы у нас нету.

ХИМИК-МЕХАНИК. Сейчас... А ну-ка... родители, например, у тебя есть, камрад?

ЛЕВША. Во, брат, идиолух, а? Это, может, у вас, у нехристей, дети вроде... из этой бутылки вылазют, а у нас это самое... по-православному, технически...

ХИМИК-МЕХАНИК. Да ты дело отвечай! Родители, говорю, есть, живы?

ЛЕВША. Ну, живы, ежели... Ну?

ХИМИК-МЕХАНИК. А желательно вам сейчас с родителями, например, словесный разговор иметь?

ЛЕВША (обиделся). Чего-о? Ты, брат, мне, это, в мозги-то не капай. Я хоть какой-никакой, а в своем уме. Нешто отсюдова в Тулу слыхать?

ХИМИК-МЕХАНИК. А на это, брат, у нас есть такое удивление, что ты родясь на видал – умрешь не увидишь. Вот: радителефон называется.

ЛЕВША. Ежели родителев он – так с родителем только и можно по ему разговаривать. А мне, ежели, например, не с родителями желательно, а совсем обратно? Вроде, скажем... с какой-нибудь с гражданочкой.

ХИМИК-МЕХАНИК. Это все единственно. Вот, пожалуйте: нажмешь, повернешь, голосом поведешь – говори с кем хочешь, хоть с родителями, хоть обратно.

ЛЕВША. Ну-ка? (Нажал пуговку – трезвон, искры. Моргает, съежился. Робким голосом.) Машка, а Машка! (Громче.) Машка-а!

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, никак ты? Красавчик ты мой!

ЛЕВША (картуз об земь, разинул рот). Тьфу, провались ты совсем! А ведь и верно! Машка моя, технически! Ей-богу!

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, а Левша!

ЛЕВША. Сейчас. (Чешет затылок, думает. Придумал. Англичанам.) А желательно ежели – я вам сейчас эту диковинку покажу... кромя прочего... почище разговорной этой трубки?

ХИМИК-МЕХАНИК. Захвастался – кабы не захрястался! Гляди, брат!

ЛЕВША. Вот те и гляди! Я и без трубки вашей слышу. Да. И еще Машка моя... вроде как сказать – не сказала, а уж я слышу, чего она скажет.

ХИМИК-МЕХАНИК. Ну-ка, что ж она тебе скажет?

ЛЕВША. А вот чего... (Шепчет на ухо Химику-механику.)

МАСТЕР. Что? Что? (Химик-механик шепчет на ухо Мастеру.)

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, а Левша!

ЛЕВША. Что, Машенька, коровушка ты моя-а?

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, пойдем обожаться!

МАСТЕР. Чтоб тебе лопнуть: верно!

ХИМИК-МЕХАНИК. Тюпелька в тюпельку!

ЛЕВША. То-то! Уж это вроде... будьте спокойны: уж так ли, эдак – а уж мы вас... это самое... технически! (Лихо заводит на гармошке).

МАСТЕР. Да это черт-те что! Ну, буде баловаться с диковинами-то! Я ему сейчас вещь покажу, которая настоящая... На, гляди! (Сует Левше ружье.)

ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ (удаляясь). Левша, а Левша!

ЛЕВША (опустив гармошку, прислушивается). Братцы, сделайте милость – отпустите вы меня... домой вроде... а?

МАСТЕР. Гляди, говорю... черт косорукий!

ЛЕВША (нехотя берет ружье. Поглядел – и вдруг загорелся). Тц-тц-тц... Вот это – да! Это – технически! (Ощупывает, поглаживает.) Чтоб тебе! Шлиховка-то, а? Прямо это... чисто вроде девку по спине гладишь! А замочек, замочек-то! (С ружьем в руках кидается к англичанам, обнимает их.) Сволочи! Милые!

МАСТЕР. Ты что – рехнулся?

ЛЕВША. Эх! Уж очень добре дюже работа хороша!

МАСТЕР. Ага-а! Пробрало!

ЛЕВША (щупает в дуле). А внутре-то, внутре-то... Ай-ай-ай-ай! (Заглядывает внутрь, качает головой, вздыхает.) Эх! Кирпичом чистите-то али как?

ХИМИК-МЕХАНИК. Сморозил: кирпичом! Это, может, у вас кирпичом, а у нас – порошком самым мелким, вроде клоповного персидского.

ЛЕВША. Не дай Бог – война... Куда мы... ежели с берданками нашими? Эх! (Осматривает еще раз ружье, вздыхает. Вдруг поставил ружье.) Братцы, отпустите вы меня домой за-ради Христа!

ХИМИК-МЕХАНИК. То есть это как же?

ЛЕВША. А так. Хотя-хоть и это... благодарю вас покорно на всем угощении, и вроде всем я у вас очень доволен, а только... Не могу я у вас больше! Вот тут вот это самое... (Вертит рукой против сердца.)

ХИМИК-МЕХАНИК. Ну вот, заскучал! Да мы тебе сейчас такое покажем... вот: гляди...

ЛЕВША. Не могу я! Лучше покажите вы мне: в какой она стороне – Расея наша?

ХИМИК-МЕХАНИК. Расея, Расея! Ты лучше оставайся у нас, живут у нас мастера хорошо, семейно, на каждого члена по четыре кубических аршина воздуха...

ЛЕВША. Да не надо мне вашего кубического воздуха: мне без русского воздуха никак невозможно! Опять же я в холостом звании. И мне тут в одиночестве... вроде очень скучно будет. А там у меня есть...

ХИМИК-МЕХАНИК. Чудак! Чего ж ты молчал-то? Это дело такое: раз моргнуть, два шепнуть. (Мастеру.) Волоки сюда скорей свою аглицкую девку Мерю.

МАСТЕР. Есть! (Выводит Мерю).

МЕРЯ (входя). А вот и я!

ХИМИК-МЕХАНИК (Левше). Ну, что? Какова мамошка?

ЛЕВША. Это чего уж! Девка – я-те-дам! Вроде! Да-а!

ХИМИК-МЕХАНИК. Ну, вот и ладно: ты нам только словечко закинь, какой вы секрет нам блохой произвели, а мы тебе сейчас с нашей аглицкой девкой все устроим. (Мастеру.) Ну-ка!

МАСТЕР. Меря, подь сюда! (Делает ей знак пальцем.)

МЕРЯ (подходя). Здравствуйте, прекрасный молодой человек Левша. Очень приятно.

ЛЕВША (снял и мнет картуз, глядит исподлобья). Ой, беда, на Машку мою похожа!

МЕРЯ (в радиотелефон). Эй, Половой! Кипяточку нам на четверых да ватрушечек каких там, что ли.

ГОЛОС ПОЛОВОГО: «Слушс-с!»

Въезжают стол, скамьи. Вбегает Половой с подносом, ставит на стол. Меря кобянится перед Левшой.

(Садясь за стол).

Милости прошу к нашему шалашу!

Все садятся, Левша с Мери глаз не сводит.

ХИМИК-МЕХАНИК. Ты погляди: одеваются у нас чисто, не халды какие-нибудь, хозяйственные. Ну-ка, Меря, покажи, как ты... Плесни-ка ему чайку.

Меря наливает Левше и себе.

Оба пьют с блюдечка. Меря придвигается к Левше все ближе.

(Химик-механик в стороне, косится на них.) Кх... Гм! (Вынув часы – Мастеру важно.) У вас сколько?

МАСТЕР. Без четверти.

ХИМИК-МЕХАНИК. И у меня без четверти. Благодарим вас!

Меря придвигается к Левше. Левша не знает куда деваться, пот с него градом, берет салфетку, утирается.

МЕРЯ. Что ж вы, прекрасный молодой человек? Я к тебе голублюсь, а ты от меня тетеришься! (Обнимает Левшу.)

ХИМИК-МЕХАНИК. Вот это так! Ну, Левша, поле с угородом – слово с уговором: пьем магарыч, что ли? Ты нам про блоху – тайный секрет, а мы тебя на Мере женим.

ЛЕВША (выскакивает из-за стола). Ой, не-ет: закон ежели принять с вашей аглицкой девкой... Это мне... это вроде как... никак невозможно.

МАСТЕР. Это почему же такое? Какие у вас напротив наших девок порочные приметы есть?

ЛЕВША. А это самое... например... одежда на них накручена... И не разобрать, что и для какой надобности... ежели...

МАСТЕР. Какое же тебе в том препятствие – в одежде?

ЛЕВША (конфузясь). А значит... это... опасаюсь – зазорно будет... вроде глядеть – дожидаться, пока она из всего барахла разберется... ежели... это самое... Бог приведет... технически...

МАСТЕР. Ну, это ты, камрад, врешь: это оне у нас могут в лучшем виде. Ну-ка, Меря, покажи ему голую техничку!

Заводным голосом напевая нечто легкомысленное, Меря начинает скидывать с себя одежду. Левша рвется бежать – и рвется к Мере. Мастер его держит.

ЛЕВША. Ой, батюшки, не надо! Ой, у меня Машка в Туле! Ой, невтерпеж, держите меня! Ой, пустите! Ой, братцы, на все согласен – открою вам секрет, бегите за блохой скорее!

Химик-механик и Мастер, толкаясь, бегут за блохой. Левша тычется в одну трубу, в другую: ищет выхода – выхода нет. Меря продолжает «голую технику». Появляется ПОЛШКИПЕР.

(бегом к Полшкиперу.) Ой, скорее, скорее. Ой, братишка, – куда бы мне...

ПОЛШКИПЕР. Я аглицкого корабля – Полшкипер. Вам, Левша, чего надобно?

ЛЕВША. Ой, друг любезный, Полшкипер, вези меня скорее в Петербург; в царский дворец.

ПОЛШКИПЕР. Отчего ж, можно, пожалуйте.

Левша, скинув картуз, крестится. Оба уходят. ХИМИК-МЕХАНИК и МАСТЕР вбегают с шкатулкой.

ХИМИК-МЕХАНИК. Батюшки! А где ж Левша-то?!

МЕРЯ (хладнокровно). Смылся – в Питер.

МАСТЕР. Да это черт-те что!

ХИМИК-МЕХАНИК. За ним! (Свистит.)

Выскакивает ЯМЩИК.

В Питер! Гони во всю мочь!

ЯМЩИК. В два счета!

Уходят. Появляется корабль – с ПОДШКИПЕРОМ и ЛЕВШОЙ. Полшкипер крутит колесо, корабль движется.

ЛЕВША. Братишка, эй!

Полшкипер останавливается.

Скажи ты мне: в какой стороне Расея наша?

ПОЛШКИПЕР. Расея! А хто ее знает! Должно быть – там... (Показывает в публику.)

Занавес

litresp.ru


Смотрите также