Философия надежды Эрнста Блоха: оправдание утопии. Блох эрнст философия надежды


Философия надежды Эрнста Блоха: оправдание утопии

Транскрипт

1 л На правах рукописи Вершинин Сергей Евгеньевич Философия надежды Эрнста Блоха: оправдание утопии Специальность история философии Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук Научная библиотека Уральского Государственного Университета Екатеринбург 2001

2 Работа выполнена в Институте философии и права ления Российской академии наук Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор РА. Бурханов доктор философских наук, профессор А.С. Чупров. доктор философских наук, профессор М. М. Шитиков. Ведущая организация Уральский государственный университет им. А. М. Горького. Защита состоится 5 июля 2001 г. в 13 час. на заседании диссертационного совета Д по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук в Институте философии и права Уральского отделения Российской академии наук по адресу: , г. Екатеринбург, ул. 8 Марта, 68, конференц-зал. С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. Автореферат разослан «Ч» IMJQ <* Л г. Ученый секретарь диссертационного совета кандидат философских наук ^ }<^/ ^~^- -, Модель Б.С.

3 Общая характеристика работы Актуальность темы исследования. Последние десятилетия существования человечества отмечены обостренной рефлексией того, каковы ориентиры и цели современной цивилизации. Увеличивается число мыслителей, убежденных, что вряд ли можно ли вообще говорить о каких-то целях движения человечества. Авторы, обсуждающие феномен постсовременности, допускают, что утопии, истории, человеку, искусству пришел «конец» в том смысле, что, опираясь на понятия традиционной метафизики и привычные подходы, вряд ли можно теоретически отразить стремительность и разнообразие сегодняшних перемен. Так или иначе, ощущения тупика, в который зашла современная цивилизация, являются чуть ли не повсеместными. В этом контексте актуальным становится переосмысление старых способов отношения к действительности и поиск новых, обращение к творческому наследию мыслителей, предпринимавших в своих трудах такие попытки. Одним из таких мыслителей является немецкий философ, социолог, писатель, музыковед Эрнст Блох ( ), вошедший в историю философской и социальной мысли XX в. прежде всего как автор трехтомного произведения «Принцип надежды» 1. При исследовании его творчества приходиться сталкиваться с озадачивающим парадоксом. С одной стороны, можно констатировать постоянный интерес к Блоху в философских, социологических, теологических и т.п. кругах общественности Западной Европы в х гг. и в х гг. XX в. Нетрадиционный тип философствования, специфический способ построения философской концепции являются своего рода вызовом для других философских традиций появляются концепции, пытающиеся создать альтернативу мировоззренческой позиции Блоха на иных основаниях. Такими основаниями выступают у X. Йонаса «Принцип ответственности» и у Г. Андерса «Принцип Вопреки». Творчество Блоха постоянно привлекает к себе внимание теологов, поскольку его ранние работы могут трактоваться как страстные пророчества, а поздние работы как философскосоциологическое и культурологическое обоснование этих пророчеств. Отсюда становится понятным, почему произведения Блоха «Принцип надежды» и «Атеизм в христианстве» послужили своего рода вызовом, вынудившим теологов обратиться к данной проблематике и дать свое видение поднятых проблем. Примером такой контр-интерпретации может служить «теология надежды» Ю. Мольтмана. В комментаторской литературе при этом постоянно возникает вопрос: а что, собственно, считать вкладом Блоха в историю социальнофилософской мысли XX века? Некоторые авторы называют его современ- 1 Bloch E. Das Prinzip Hoffnung. Bd Fr.a.M

4 ным Т. Мором за стремление оправдать утопию (К. Бергхан), говорится о «патетическом марксизме», о «феноменологии гностического духа человека» (Н.Больц) и т.д. Однако при всех разночтениях существует общее признание того факта, что философия надежды является серьезным вкладом в развитие философии XX в. С другой стороны, постоянно предпринимаются попытки объявить идеи Блоха устаревшими, потерявшими всякую актуальность. Это связано, прежде всего, с его политическими взглядами (напр., оправдание московских процессов 1937 г.), в которых отразились все метания левого сознания XX в. Сам Блох постоянно находился в парадоксальной ситуации: подвергаясь критике на Западе за свои попытки синтезировать марксизм с другими идеологиями и философиями, не менее жесткой критики он подвергался и в социалистических странах. В связи с этим известный немецкий писатель М. Вальзер уже в 1959 г. называл Блоха «еретиком»: «Он абсолютный еретик, с нашей точки зрения, с точки зрения Рима, Вашингтона и Москвы, Восточного и Западного Берлина, всегда и везде Блох является еретиком». Особая ситуация с творческим наследием Блоха возникла в 1990-е гг., после крушения социализма в ГДР. В связи с развернувшейся в ФРГ идеологической кампанией по преодолению социалистического прошлого творчество Блоха было объявлено неактуальным. Однако постоянные попытки похоронить Блоха указывают на то, что в его философской концепции надежды, в способе философствования присутствует такой эвристический потенциал, который является вызовом для уже существующих философских течений. Для тех, кто интересуется перспективами развития марксистской теории как определенной философской системы, взгляды Блоха также могут представлять большой интерес. Ведь Блох по-своему интерпретировал марксизм и независимо от того, каков оказался результат, сами схемы мыслительного движения могут оказаться для исследователей истории философии вообще, и истории марксизма в частности, весьма интересными. Наконец, идеи Блоха актуальны в аспекте осмысления российской истории XX в. Вся российско-советская культура была насыщена мотивами мечтаний о «светлом будущем», о «лучшей жизни», счастье и т.д. Если Блох предлагает нетрадиционную модель «человека мечтающего», то почему бы не посмотреть на своеобразие исторических процессов в СССР именно с этой точки зрения? Степень научной разработанности проблемы. Во-первых, трудность научного исследования философской концепции Блоха заключается в отсутствии каких-либо серьезных исследований на русском языке, посвященных его жизни и творчеству. В советской литературе творчество Блоха получило однозначно негативную оценку, ни одна из его работ в советское время не была переведена, и он оставался запретной фигурой для исследователей в СССР и странах Восточной Европы. В комментаторской

5 литературе ГДР с конца 1950-х гг. также преобладали разоблачительнокритические тона. Во-вторых, затруднительным для интерпретации моментом в творчестве Блоха является недостаточное внимание самого мыслителя к вопросам методологического обоснования собственной позиции, вытекающее из принципиально антисистематической, но не отрицающей системность как таковую, установки его творчества. Сам Блох до последнего периода своей жизни не стремился систематизировать свои взгляды. Это порождает значительные трудности как при переводе основных текстов и категорий, так и при попытке стройного логического изложения его взглядов. Проблема определенной систематизации философских взглядов является одной из главных проблем для любого исследователя творчества Блоха, что и отражается в множестве интерпретационных версий. Поэтому мы предпримем по необходимости краткий обзор существующей литературы. Среди исследований биографического жанра следует назвать работы П. Цудейка, С. Маркун, Д. Хорстера, при этом наиболее фундаментальным исследованием по-прежнему остается работа П. Цудейка. Существует небольшой ряд монографических исследований, посвященных целостной характеристике философского наследия Блоха, но при этом делающих упор на один из аспектов его философии. Эти исследования представлены такими авторами, как М. Ридель, X. Хольц, Д. Кунико, А.Чайка, Б. Шмидт. Переходя к характеристике других комментаторских произведений, следует отметить, что, как правило, они строятся на основе анализа какоголибо аспекта философии Блоха и последующего применения его к анализу актуальных проблем теоретической и практической современности. Политические аспекты философии Блоха, анализ его политических взглядов разрабатывались такими авторами, как Б. Дичи, К. Крэнцле, О. Негт, Т.Франц и др. Соотношение философии Блоха с марксизмом исследовали такие авторы, как X. Мюллер, Г. Петрович, X. Фаренбах, Ю. Хабермас и др. Концепция естественного права как составная часть философской концепции Блоха изучалась К-Х. Тьяденом, Э. Брауном и др. Проблемы соотношения философских взглядов с различными религиозными концепциями были в центре внимания К. Ратшова, Ю. Мольтмана и др. Проблемы построения Блохом модели утопического сознания обсуждались в статьях таких авторов, как М. Вурт, X. Гекле, X. Киммерле, Х.-Э. Шиллер, В. Шрётер и др. Онтологические аспекты философии Блоха изучались Я.Р. Блохом, X. Гивсаном, Д. Кунико, Ж. Руле, X. Петцольд, Д. Цайлингер, Р. Циммерманом, К.Перссоном и др.

6 Эстетические взгляды Блоха исследовали Т. Быстрова, Ф. Видаль, А. Дюмлинг, Г. Кох, Ф. Шнайдер, Т. Адорно, X. Майер, Г. Юдинг и др. Соотношение философской концепции Блоха с другими философскими течениями, взгляда Блоха на историю философии анализировали В. Шмидт-Коважик, Ф. Кайза, П. Кайза, К.Н. Любутин, К.-Д. Айхлер, К.П. Штайнакер-Бергхойзер, Б. Шмидт. Этнические аспекты, касающиеся, с одной стороны, влияния рахтичных национальных философских традиций на творчество Э.Блоха, и, с другой стороны, рецепции его идей в различных странах и регионах, вопросы их перевода, освещены в работах Ф. Вюймар, 3. Леви, М. Турки. Наличие большого количества комментаторских работ не означает исчерпанность темы анализа блоховской философии надежды. Прежде всего, отметим, что большинство работ, как правило, выполнены в контексте западноевропейских философских традиций. При этом основной акцент делается на имманентный анализ текстов. Кроме того, нахождение интерпретаторов практически в том же самом культурноисторическом контексте, что и сам Блох, означает самоочевидность некоторых моментов, которые с точки зрения иной культурной традиции, в данном случае советской и постсоветской, требуют подробного анализа. Далее, в комментаторской литературе часто берутся лишь отдельные стороны философии, а попытки целостной систематизации предпринимаются лишь в аспекте историко-биографического развития взглядов Блоха. Наконец, не может не вызвать возражений постоянная политизация философских взглядов Блоха, приводящая к узко-дихотомической оценке мыслителя как марксиста или антимарксиста. Цели и задачи исследования Главной целью работы является историко-философская реконструкция онтологического, антропологического, социологического, политического аспектов философии надежды Блоха в контексте легитимации феномена утопии. Достижение поставленной цели повлекло за собой и решение рада специфических исследовательских задач: 1. Воссоздание интеллектуальной биографии мыслителя для выявления культурно-исторических детерминант и событий, обусловивших обращение мыслителя к различным аспектам феномена надежды; 2. Характеристика политических взглядов раннего и позднего Блоха в их единстве и эволюции; 3. Выявление особенностей концепции утопической антропологии Блоха в контексте европейских философских традиций; 4. Анализ онтологизации феномена утопии в концепции «Еще-Не- Бытия»;

7 5. Рассмотрение специфики интерпретации феномена надежды в сравнении с традиционными христианскими версиями; 6. Характеристика особенностей блоховского метода философствования и его эвристических возможностей. Методологические основания исследования заданы как предметом исследования, так и основными задачами. Она имеет комплексный характер в силу сложности предмета исследования. Во-первых, в основу исследования положены исследовательские принципы историзма и целостности. Это означает представление текстов и идей Блоха в виде некоей развивающейся и определенным образом организованной теоретической парадигмы. Во-вторых, в ходе историко-философской реконструкции философской системы Блоха использовались методы герменевтики и феноменологии, примененные как для воссоздания его интеллектуальной биографии, так и для анализа философских текстов. В-третьих, при анализе философских взглядов Блоха был применен метод историко-биографического анализа, позволивший проследить влияние культурно-исторических контекстов на становление и генезис философских взглядов мыслителя. В-четвертых, использовался метод сравнительно-лингвистического анализа на основе сопоставления картин мира и общества в немецкой и русской языковых традициях. Это позволило выявить специфику способа философствования Блоха, а также серьезные философско-методологические затруднения, возникающие при переводе тех или иных философских понятий с немецкого языка на русский. В-пятых, активно использовался метод презентистского подхода. Здесь необходимо сделать разъяснение. Жанр историко-философского исследования представляется нам не музейным собиранием цитат и запыленной картотекой идей, а неким диалогом исследуемой философской концепции с современностью. Это означает понимание творческого наследия Блоха не как наследия, а как живых идей, продолжающих явно или неявно влиять на современный философский дискурс, представляющих собой мировоззренческий вызов ныне действующим мыслителям. Поэтому излагаемые концепции требуют не изолирующего и тем самым архаизирующего их анализа, а скорее демонстрации их эвристических возможностей при интерпретации актуальных социальных (исторических, политических, культурных, идеологических) проблем. Поэтому изложение основных философско-социологических положений концепции Блоха сопровождается попытками их применения к некоторым проблемам современной отечественной и зарубежной истории.

8 Источниковую базу исследования составили работы Э. Блоха, входящие в его 16-титомное собрание сочинений 2. Поскольку на русском языке переводы основных произведений Блоха практически отсутствуют, впервые в отечественной литературе нами был осуществлен перевод работы Блоха «Тюбингенское введение в философию»" 1. Научно-практическая значимость работы. В представленной работе продемонстрирован значительный философский, политический, культурологический эвристический потенциал данной философской концепции для анализа глубинных оснований советского общества. Выводы, изложенные в диссертации, могут быть использованы также для разработки политических стратегий современного постсоветского общества, корректировки сложившихся отечественных концепций истории философии вообще, и истории марксистской философии, в частности. Материалы диссертации могут быть использованы также при чтении курсов по истории философии, социологии, культурологии, политологии в высшей школе. Апробация работы. Основные положения диссертации и полученные результаты обсуждались в Институте философии и права УрО РАН в гг. Результаты исследования широко применялись автором при чтении курса лекций по теории и истории философии и социологии, а также ряда спецкурсов на факультете политологии и социологии Уральского государственного университета им A.M. Горького ( гг.), в Гуманитарном университете (Екатеринбург, 1997). Основные идеи диссертации обсуждались на Втором Российском философском конгрессе (Екатеринбург, 1999) региональной конференции «Экономическая, правовая и духовная культура России на рубеже второго и третьего тысячелетий» (Екатеринбург, 1999), на международных конференции: «Эвтаназия-война-общий смысл» (1993, Бремен, ФРГ), на конференциях Ассоциации Эрнста Блоха (ФРГ, 1998, 2000), Результаты исследования изложены в монографиях, статьях и тезисных вариантах выступления на конференциях. Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, 3 основных разделов, содержащих 9 глав, заключения и библиографии. Содержание работы изложено на 2$.2.страницах машинописного текста. Библиография включает 2?.?названия. : Bloch E. Gesamtausgabe. Bd.I-16. Fr.a.M., Блох Э. Тюбингенское введение в философию- Екатеринбург, 1997.

9 Основное содержание работы Во введении обосновывается актуальность темы исследования, освещается степень ее разработанности, формулируются цели и задачи, методологические основания исследования, научно-практическая значимость работы. В первом разделе «Культурно-исторические контексты развития философских взглядов Блоха» рассматриваются социокультурная обусловленность творческой биографии Блоха в контексте исторических обстоятельств первой половины XX в., выявляются генезис и противоречивость социально-политических воззрений мыслителя. В первой главе «Культурно-биографический контекст становления и развития философских идей Блоха» рассматриваются наиболее важные события и этапы становления Блоха как философа. Этап юности анализируется с точки зрения влияния социокультурной неоднородности среды, окружавшей молодого Блоха. Можно говорить о существовании в его юности трех миров. Прежде всего, это мир современности, воплощенный в промышленно-техническом Людвигсхафене и мир прошлого, воплощенный в Мангейме. Это сосуществование «Гегеля и Маркса», как выявляется в работе, обусловило позже возникновение концепции неодновременности. Третий мир это мир фантазии, воплощенной в ярмарках, Национальном театре, Рейне, давший толчок к разработке мыслителем проблемы «дневных мечтаний». Далее анализируется момент «творческого дилетантизма» при освоении классического философского наследия Блох предпочитал изучать классиков философии самостоятельно, без помощи комментаторов. Тем самым актуализировалась роль незнания как творческого фактора, открывающего возможность более свободного отношения к историкофилософскому наследию. Выявлен факт зарождения важнейших идей философии в юношеские годы, например, категории «объективной фантазии». На втором этапе жизни, который определяется как годы странствий, отмечается, что серьезное влияние на молодого Блоха оказали Т. Липпс, О. Кюльпе, Г. Зиммель. Здесь делается вывод о воздействии неокантианства на философские взгляды Блоха. Одним из наиболее примечательных фактов биографии Блоха была его дружба с Г. Лукачем. Рассматривается проблема их противоречивых взаимоотношений и теоретических расхождений по поводу оценки феномена мечтаний, экспрессионизма, роли интеллектуалов в политике. В качестве следующего этапа выделяется период первой эмиграции ( гг.). Главным анализируемым здесь моментом является период пребывания в США. У Блоха сложились холодные отношения с эмигрантами-«франкфуртцами» в силу расхождения в оценке роли СССР и утопии как философской формы. Это период характеризуется концептуальным и

10 текстуальным оформлением основных идей Блоха в работе «Принцип надежды». Следующий этап, выделяемый нами, это пребывание Блоха в Лейпциге с 1948 г. по 1961 г. Начало и коней 1950-х гг. это наиболее трагическая страница биографии Блоха. Этот период жизни философа практически не освещен в отечественной истории философии и потому ему в главе уделено особое внимание. С одной стороны, выходит в свет «Принцип надежды» и много других произведений Блоха. Начинается широкое интеллектуальное влияние на европейскую молодежь, крути философской и теологической общественности. Одновременно это стремительная административная карьера в новом государстве. С мая 1949 г. директор Института философии при Лейпцигском университете, один из издателей «немецкого журнала по философии», председатель Культурбунда в Лейпциге. С другой стороны, это непрерывная критика Э.Блоха с 1950 г., достигающая в 1956 г. своего апогея и приводящая к принудительной отправке Блоха на пенсию в 1957 г., запрету на дальнейшую публикацию его трудов в ГДР. В качестве последнего этапа выделяется пребывание Блоха в Тюбингене с 1961 г. по 1977 г. Во второй главе «Политические взгляды Блоха в контексте социальной истории XX века» предпринимается попытка проанализировать культурно-политический контекст биографии Блоха с точки зрения самого мыслителя и его отношения к различным политическим событиям. В параграфе первом «Отношение Блоха к социализму» рассматривается, прежде всего, отношение Э. Блоха к советскому социализму. Октябрьская революция в России вызвала двойственную реакцию Блоха: с одной стороны, удивление, что социалистическая революция произошла не в Германии, с другой, она была понята им как осуществление многовековой мечты человечества. В это время у него заметен большой интерес к России. Однако Блох не являлся чистым социалистом. В главе выдвигается тезис о том, что скорее можно говорить о слиянии светскигуманистических, иудео-мессианских и христианских мотивов (прежде всего в «Духе утопии», 1918). Далее выявляется двойственное отношение Блоха к социализму в х гг. и защита СССР, которая позже объяснялась самим мыслителем отсутствием иного выбора. Во втором параграфе «Концепция социальной неодновременности как парадигма анализа тоталитарного общества» эта концепция предстает как специфическая интерпретация историке-политической успешности национал-социализма. Блох разработал и применил к конкретной исторической ситуации свою оригинальную концепцию социальной диалектики в виде концепции социальной неодновременности. Исследуются истоки концепции, которые обнаруживаются в политических воззрениях Блоха во время первой мировой войны: это антимилитаристская критика и поиск духовной Родины. Если первая мировая война 10

11 трактовалась как столкновение идей 1914 и 1789 г. (Р. Ойкен), то Блох предлагал вместо идеи «фатерлянда пространства» идею «фатерлянда времени», пытаясь обосновать интеграцию Германии в европейскую культуру через общность культурно-исторических корней. В 1935 г. появляется работа Блоха «Наследство нашего времени», где проблема неодновременности получает широкое освещение. Блох вводит понятия «одновременности» и «неодновременности». Наиболее значимые примеры неодновременности, согласно Блоху: а) юность, которая отталкивается от «Сегодня» в своих мечтах; б) это крестьянство. Крестьяне в немецких деревнях в первой трети XX в. живут почти так же, как жили их предки лет назад. Блох показывает, как идеи Третьего Рейха, воплощенные в трудах Иоахима Флорского в XII веке, нашли свое отражение в лозунгах Крестьянской войны в Германии XVI века и сохранялись далее вплоть до XX в. То же самое касается образов Кайзера-Спасителя, Врага, Матери, Лабиринта, Победителя дракона и т. д. Сила нацистов заключалась в их умении воспользоваться национальными архетипами, и потому задача антифашистских сил включить подобные фундаментальные образы сознания в демократический контекст; в) это средние слои (например, служащие). Многие представители этих слоев обнищали, неуверенность в сегодняшней жизни толкает их назад. Феномен неодновременности имеет не только политический, но и социологический аспект. Проведенный Блохом анализ структур общественного сознания различных социальных групп позволяет ему сделать вывод о том, что Германия это классическая страна неодновременности, в отличие от Англии и Франции. Каковы же критерии и противоречия такой неодновременности? По мнению Блоха, точка отсчета и основной критерий это господствующий способ производства. То, что соответствует ему в обществе, сфере производства, общественном сознании, является одновременным. То, что не соответствует, является неодновременным и тем самым вступает в противоречие с одновременным. Наряду с объективно и субъективно одновременными противоречиями возникает объективно неодновременное противоречие между современными и традиционными формами производства. Субъективно неодновременное противоречие это глухое неприятие современности. В связи с констатацией таких противоречий Блох делает вывод о необходимости многовременной и многопространственной диалектики. Социологическая концепция неодновременности, на наш взгляд, способствовала утверждению Блоха в выводе о важности и актуальности утопического аспекта при функционировании как всего общества, так и деятельности отдельных индивидов. Тем самым она оказывается тесно связанной с антропологической и онтологической концепциями, составляющими ядро блоховской философии. И

12 В третьем параграфе «Концепция неодновременности как парадигм анализа постсоветского общества» демонстрируется ее эвристичность и актуальность применительно к условиям постсоветского общества. Неодновременность трактуется как атрибут социальной жизни любого общества, а восприятие социальными группами и индивидами феномена неодновременности заставляет говорить о существовании социальной провокации как онтологического свойства социальной жизни. Рассматривается также неодновременность образа «Родины», где наиболее адекватным при анализе является инструментарий феноменологии. Далее рассматривается образ Родины в советское и постсоветское время. В советское время в этом образе воедино связывались экономические, политические, культурные, идеологические характеристики Родины как точки пересечения истории и географии. Официальная одновременность приобретала первенствующее и доминирующее значение, а на долю неодновременности в общественном сознании оставалась роль реликта прошлого и музейного экспоната. Дифференциация образа Родины в период перестройки представляла собой кристаллизацию нескольких основных сегментов Родины: экономического, политического, идеологического, культурно-исторического. При этом одним из самых существенных здесь являлся вопрос о «родине Родины», т.е. вопрос о происхождении и генезисе основных качеств Родины. В главе делается вывод о том, что концепция неодновременности приобретает универсальный характер в качестве одной из возможных парадигм социологического анализа. При этом отмечается значимость данной концепции и категорий, разрабатываемых в ней, для историкофилософских исследований. Второй раздел «Философские взгляды Э. Блоха» посвящен рассмотрению основных антропологических и онтологических положений философии надежды Блоха. В первой главе «Исходные основания философской концепции Блоха» дается общая характеристика его философских воззрений. В первом параграфе «Дилеммы философствования» анализируются взгляды Блоха на природу философского знания и способы его упорядочения. Философия понимается Блоком как выражение загадки мира. При этом философия интересна по своему предмету, а не по именам мыслителей, представленных в ее истории: «Философия начинает тогда становится интересной, когда она... становится философией без имен собственных». В связи с этим соображением Блох отвергал, как жанр, историкофилософскую автобиографию, в том числе свою собственную. Он считает, что важно прежде всего удивление, а будет ли это Платон, Аристотель, Bloch E. «Das Zeitalter des Systems isi abgelaufen». Ein Gespraech mil Adalbert Reif // «Denken heisst Ueberschreiten». Fr.a.M, Berlin., Wien, S. 19.

13 Шопенгауэр или Гегель, это почти все равно. При этом удивление тесно связано с сомнением в отношении уже существующего мнения или обычая. Сомнение («антиржавчина»), становясь методическим, превращается в «научное недоверие», которое, будучи направляемым желанием получить новое знание, является позитивным и плодотворным. Здесь у Блоха появляется тема «недоверия» в гносеологическом аспекте. Что касается основного вопроса философии, то в версии Блоха он определяется как «гештальт неконструируемого вопроса», всегда существующего, но с великим трудом, бесконечно вновь и вновь разрешаемого «Для чего?» Этот вопрос нам ставит сам мир. Этот вопрос, согласно Блоху, горит в каждом индивиде и потому должен воспроизводиться в истории философии. Сама история, по мнению Блоха, совершается телеологически, а не механически. Люди ничего не делают без этого «Для чего?». Предлагаемые ответы на поставленные вопросы не могут быть в XX в., по мысли Блоха, сведены в некую единую систему. Время больших «мыслительных систем» Канта и Гегеля прошло. Здесь мы наталкиваемся на некий парадокс в воззрениях Блоха. В поздних интервью он говорит об устарелости системного построения знания, но в своих работах, как, например, «Субъект-Объект. Пояснения к Гегелю» (1949) он подробно останавливается на этой проблеме и признает необходимость некой системной конструкции. По мнению Блоха, «...в философском плане нет никакой другой возможности, кроме системной» 5. Философия без систематики это чистой воды дилетантизм, т.е. не философия. Каждый настоящий философ формулирует свои мысли топографически определенно, у него существует своя конкретная философская архитектура. В мыслительном пространстве такого философа мысли стоят, висят, ходят, пересекаются, упорядочиваются относительно друг друга в какой-либо перспективе. В философии нет места анархии, ибо философия всегда придерживается определенных рамок. Таким образом, Блох не отрицает сам принцип системы. Если же брать проблему систематизации в историческом аспекте, то можно, по его мнению, выделить три её формы. Первая форма это расстановка, которая проявляется в координации, классификации и субординации. Вторая, в буквальном смысле слова систематическая, форма это развернутое выведение (umfassende Ableitung), которое стремится быть универсальным и онтологичным. Оно проявляется, прежде всего, в форме эманации у Плотина, Прокла, Спинозы. Третья, «существенно систематическая», форма это развернутое развитие, которое можно найти у Аристотеля, Лейбница и Гегеля. Здесь определяющий принцип является не менее универсальным, единым и онтологическим, но он за- 5 Bloch Е. Subjekt-Objekt. Eriautenmgen zu Hegel. Fr.a.M., S

14 дается не с начала, а с конца. Однако даже эта третья форма, несмотря на значительно больший момент диалектичности, имеет недостатки. Блох приходит к выводу, что все крупные философские системы отличаются такими чертами как замкнутость, гарантированность (Gesichertheit) и идеалистическая упорядоченность. Все эти черты являются «инородными телами», искажающими адекватное понимание мира и человека. Что же предлагает Блох? Если мыслить философски значит мыслить системно, то из понятия философской системы следует удалить вышеназванные «инородные тела». Благодаря этому система сможет стать открытой и тем самым адекватно воспроизвести еще до конца не ставшее, не определившееся отношение человек-природа-материя. «Система есть утопически-конкретный тотум» в этом определении Блох сводит воедино моменты целостности, неготовости, телеологичности, утопичности, тем самым определяя свое понимание открытости философской системы. Отношение к проблеме философской систематизации обуславливало и соответствующее отношение к тем или иным выдающимся мыслителям в истории философии. Прежде всего, это касается сложного, до сих пор вызывающего споры комментаторов, отношения к Гегелю. В ранней работе «Дух утопии» содержится ряд моментов достаточно жесткой критики философии Гегеля, поскольку последняя, де, не стремится к изменению мира, избегает ответственности, не интересуется заботами людей, унижает не только Я и не только Бога, но и различные народы, поскольку народы лишь впускают в себя уже готовый дух. В последующие годы упреки Гегелю несколько смещаются: он критикуется за господство «духа воспоминания», в той самой, идущей от Платона, линии анамнесиса, которая не позволяет разомкнуть созданную категориальную систему. Анализ идей Гегеля происходит уже не в рамках антиномии эмпирии и теории, а в рамках ставшей для Блоха более актуальной антиномии статики-динамики. В работе подчеркивается, что, несмотря на весь радикализм ранней критики, заметны черты сходства философии Блоха и философии Гегеля: это понимание бытия как процесса, рассмотрения истории как целенаправленного процесса, трактовка истины как категории становления и т.д. Блох в свои зрелые годы относится к Гегелю гораздо терпимей, его оценки становятся более взвешенными. Другая проблема, проходящая, согласно Блоху, сквозь всю историю философии это отношение Внутреннего и Внешнего. Эта дилемма формулируется по-разному. В «Духе утопии» Блох говорит о различии двух типов философствования, представленных Кантом и Гегелем. Кант остается внутренним и бесконечным, напротив, Гегель мыслитель Ширины и ' Ibid. S

15 Целого. В позднем варианте («Субъект-объект. Пояснения к Гегелю») различие формулируется иначе: это. с одной стороны, этический или космический способ мышления, человек и свобода, с другой стороны, это большой Пан и внешний порядок. К первому способу относится Сократ, Кьеркегор, Кант, ко второму Демокрит и Спиноза. Гегеля скорее следует отнести к смешанному, этико-космическому типу. Таким образом, решая вопрос о возможности существования конкретной философской системы, Блох исходит из необходимости разрешения ряда универсальных философских дилемм, прежде всего дилемм «системность-асистемность» и «внутреннее-внешнее». В итоге все же получается, что Блох, несмотря на многочисленные оговорки, признает важность философской систематизации и организации полученного знания в некую открытую философскую систему. Во втором параграфе «Проблема «горячего» марксизма: был ли Блох марксистом?» рассматривается одна из самых актуальных проблем современных дискуссий о Блохе: насколько его философию можно идентифицировать в качестве марксистской? Интерес к марксизму постоянно присутствовал в творчестве Блоха. Уже в ранней своей работе «Дух утопии» (1918) он излагает учение Маркса о революционной практике, пытаясь одновременно излагать его и на марксовом, и на своем языке. Так, говоря о классе пролетариев, он обозначает его одновременно как «социальное Ничто, эмансипированность вообще», говорит о классовом интересе как о воле, о «гемайншафте» воления, повторяет тезис Маркса о том, что философия не может быть воплощена в действительность без упразднения пролетариата и наоборот. Вместе с тем ранний Блох критичен по отношению к Марксу. Неясна для него «пропорция, которую Маркс устанавливает между интересом как волюнтаристским моментом и идеей как провидческим, панлогистским моментом» 7. Маркс изгнал все мечты, все действующие утопии, весь религиозно бродящий телос из истории и приписывает «процессу производства» ту же самую сущность и ведущую силу, которую Гегель приписывал «идее», а Шопенгауэр своей алогичной «воле». Блох считает, что остается задача продумывания соотношения между «субъективной» волей и «объективной» идеей. В работе 1921 г. «Томас Мюнцер как теолог революции» Блох упрекает Маркса в том, что последний сузил коммунизм до национальной экономии. Однако изначальным и ведущим у Блоха является сплав самых различных идей Канта, Гегеля, Кьеркегора, еврейской мистики с отчетливо выраженными экзистенциалистскими мотивами, что и позволило некоторым авторам, например, X. Фаренбаху. характеризовать идеи Блоха как 7 Ibid. S Bloch E. Thomas Muenzer als Theologe der Revolution. Fr.a.M., S

16 «экзистенциальную философию особого рода с марксистской перспективой» 9. Точки соприкосновения позиции Блоха с взглядами Кьеркегора это, прежде всего, понимание экзистенции как становления, временности и вечности как будущего, подчеркивание роли фантазии как способности, делающей бесконечной и т.д. Расхождение между Блохом и Кьеркегором заключается в то, что само-отношение («Selbsbetreffung») помещается первым в сферу практики, а вторым лишь в сферу субъективную. На наш взгляд, близкой к идеям Блоха оказывается по своим интенциям философия Сартра подразумевается критика позитивизма и психоанализа, попытка синтеза экзистенциализма и марксизма, потребность и недостаток как исходный пункт анализа, определение практики как «перешагивания», внимание к категории «Ничто» и т.д. С течением времени и особенно в процессе пребывания в ГДР, марксистские моменты усиливаются. Это отчетливо чувствуется в «Принципе надежды», где подробно разбираются многие положения марксистской философии, в частности, тезисы Маркса о Фейербахе, а заключительный, пятьдесят пятый параграф называется «Карл Маркс и человечность; материал надежды». С середины 1960-х гг. Блох активно сотрудничает с группой «Праксис» и входит в редколлегию журнала с тем же названием. Однако Блох не отождествлял себя ни с одной школой, ни с одним направлением как в марксизме, так и в истории философии. Это создавало значительные трудности комментаторам его произведений, поэтому в своих интервью тюбингенского периода Блох часто разъяснял свою позицию. На излюбленный интервьюерами вопрос о том, является ли он гегельянцем или марксистом, Блох отвечал всегда, что быть марксистом значит быть эпигоном. Глоток чистой воды в эпигонстве невозможен. Скорее следует говорить о благодарности за «быть-многому-наученным», а отношение определить как «быть-глубоко-обязанным». Но ориентация на определенное философское учение и отрицание принадлежности к нему требовали пояснений, поэтому Блох дает другую, уже не столь личностную схему интерпретации. По его мнению, импульс марксизма не исчерпывается анализом и снятием противоречий коллективного способа производства и частнокапиталистической формы присвоения. Остается еще проблема свободы. Поэтому, учитывая многообразие интерпретаций марксизма, следует говорить о существовании в рамках этого направления социальной мысли двух течений: холодного и теплого. Холодное течение в марксизме, «холодный красный цвет» это анализ условий исторического развития, конкретных ситуаций, разоблачение идеологии и «разволшебствление» метафизической видимости. Теплое 9 Fahrenbach H. «Marxismus und Existentialismus» - ira Bezugsfeld zwischen Lukacs, Sartre und Bloch // Ernst Bloch - Utopische Ontologie. Bochum S

17 течение в марксизме, «теплый красный цвет» это обращенность в будущее, «освобождающая», «материалистически-гуманная» тенденция, цель которой натурализация человека и гуманизация природы. Поэтому, видимо, Блох и надеялся, что он может найти точки соприкосновения с марксизмом, опираясь именно на это теплое течение. Подводя итоги данного параграфа, следует отметить, что в целом философская концепция Блоха не может быть однозначно определена как марксистская или неомарксистская. Вышесказанное имело своей целью демонстрацию определенной дистанции, которая, на наш взгляд, всегда присутствовала у Блоха при восприятии идей Маркса. Его философское творчество это действительно скорее попытка синтеза мотивов самых разнообразных историко-философских тенденций. В третьем параграфе «Я есмь» как исходная проблема» анализируется исходное положение философии Блоха. Основной тезис, который выдвигается здесь, гласит: «Я есмь. Но я не имею себя.только поэтому мы становимся» («Ich bin. Aber ich habe mich nicht. Darum werden wir erst») 10. «Я есмь» это начало и конец философского пути. «Я есмь» в начале это чувство, это брожение, это Внутреннее, это глаз, не видящий самого себя, это темнота непосредственно проживаемого мгновения, «Я есмь» в конце это слияние субъекта с объектом, это мир как Родина и «Я» у себя самого и в мире как в уютном доме". Это состоявшаяся, наконец, встреча субъекта с самим собой. Выделяются следующие характеристики этого тезиса. Во-первых, «Я есмь. Но я не имею себя» означает, прежде всего, разделения проживания и переживания. Я есмь означает Я, пребывающее Здесь и Теперь. Парадокс Здесь-Теперь заключается в том, что находящееся ближе всего к индивиду на самом деле наиболее отдалено от него. Блох различает акт самой жизни (das Leben) и акт переживания (das Erlebnis). Когда проживание переходит из настоящего в прошлое, оно интерпретируется, наделяется определенными личностными смыслами и, таким образом, становится переживанием. Этот парадокс позволяет утверждать, что индивид не тождествен самому себе как изначально, так и постоянно в процессе своей жизни. He-тождественность становится атрибутом человеческого бытия. Тезис «Я есмь» означает обоснование двойственности Я как некоей смысловой само-нетождественности, постоянно воспроизводящейся в процессе жизнедеятельности индивида и являющейся динамическим фактором, обусловливающим развитие последнего. Во-вторых, тезис «Я есмь» раскрывается через «темноту проживаемого мгновения». Различение проживания и переживания означает, что в мо- '" Bloch E. Experimentum Mundi. Fr.a.M., S. 7. " См.: Riedel M. Tradition und Utopie. Ernst Blochs Philosophic im Licht unserer geschichtlichen Denkerfahrung. Fr.aM., S

18 мент проживания здесь-теперь индивид темен, неясен, неопределен для самого себя. Важно отметить, что «Инкогнито» индивида, еще потаенное и нераскрытое, совпадает с потаенной, неразвившейся и нераскрывшейся еще сущностью этого индивида, которая не раскрылась не только для него, но и для самой себя. Такая темнота обладает динамическим, побудительным моментом и воплощается затем в дневных мечтах, «гештальтах исхода» и т.д. Если индивид является «Инкогнито» для себя и для других, то он находится в противоречии ко всем тем своим уже имеющимся определениям, которые хотят быть окончательными. Тогда темнота его «Внутреннего» не ситуативна, а атрибутивна, она постоянно сопровождает индивида на протяжении всей его жизни. Темнота это, прежде всего, категория антропологии, а не теории познания. Это самое интимное и самое адекватное, согласно Блоху, описание жизни или жизненности как качества этой жизни. По нашему мнению, такой подход позволяет развить феноменологическую концепцию жизненного мира в динамическом аспекте. Феномен темноты приобретает динамическое значение не только для субъекта, но и для материальных объектов. Все формы организации материи с такой точки зрения являются экспериментально-манифестирующими определениями материальной загадки, этого, по выражению Блоха, «материального X». Поэтому загадка имеет не только субъективные, но и объективные характеристики. Таким образом, можно говорить о параллелизме и даже о «соответствии» темноты переживаемого мгновения темноте «материального ядра». Темноте придается позитивно-космический масштаб, эта категория извлекается из оценочного (в частности, религиозного) контекста и становится существенной стороной не только антропологической, но и онтологической концепции Блоха. Антропологическая модель становится точкой отсчета и образцом для построения онтологической модели. В-третьих, «Я есмь» характеризуется со стороны аспекта телесности. По мнению Блоха, в индивиде всегда существует некий напор-поиск, становящийся побуждением при обретении какой-либо внешней цели. Среди всех побуждений человека наиболее важным является голод. Голод это инстинкт самосохранения и одновременно масло в лампе истории. Если инстинкт голода не удовлетворять постоянно, то «Я есмь» становится упрямым и пытается изменить мир. Самость человека стремится не только сохранить себя, но и расшириться. Самосохранение становится саморасширением. В-четвертых, «Я есмь» характеризуется со стороны аффектов. Голод действует не непосредственно, а через аффекты прочувствованные инстинкты-побуждения. Согласно Блоху, их можно разделить на две большие группы. Первая это так называемые заполненные аффекты (зависть, алчность, почитание), предметы которых уже существуют как готовые. Вторая это аффекты ожидания (страх, боязнь, надежда, вера), их предмет еще не готов, он даже еще не существует. 18

19 Аффекты ожидания, в свою очередь, также делятся на две группы негативные и позитивные. Негативные это страх и боязнь. Вторая группа позитивные аффекты ожидания: надежда и уверенность. Надежда это ожидание неопределенного, но принципиально возможного позитивного. Надежда противоположна страху. Блох указывает, что субъективно надежда сильнее всего врывается в страх, а объективно прилежнее всех остальных аффектов руководит ликвидацией страха. Надежда не только аффект, но и направляющий акт познания. Надежда это наиболее человечное из всех движений души, более того, оно доступно только человеку. Она связана с наиболее далеким и наиболее светлым горизонтом. Однако, как ни парадоксально, именно этот атрибут человеческого бытия оказался вне поле зрения истории философии. Соответственно формулируется и задача философии: «Философия будет обладать совестью завтрашнего дня, партийностью будущего, знанием надежды или она не будет обладать никаким знанием» 12. Учение об аффектах позволяет Блоху зафиксировать единство телесности и духовности. Далее рассматривается проблема соотношения версии Блоха с другими экзистенциалистскими версиями, прежде всего с философией М. Хайдеггера. С одной стороны, можно обнаружить некоторые проблемы и идеи, привлекавшие обоих мыслителей. Так, Хайдеггер тоже был против «статической онтологии», подчеркивая моменты временности и историчности, использовал категории «настроения» и «расположенности». Однако, с другой стороны, онтология Хайдегтера не могла не вызвать возражения Блоха: «пафос субъекта в этой онтологии является только страдающим, индивидуальным и движется к смерти, вместе с полностью овеществленной «верой в судьбу» 13. Это такая философия, которой присущ призыв к принятию закономерности, а не активного действия. В целом же можно зафиксировать очень критическое отношение Блоха к Хайдегтеру. Во второй главе «Категория «Еще-не-Осознанного» как альтернатива линии Платона-Фрейда» анализируется попытка Блоха противостоять одной из самых фундаментальных традиций европейской философии линии Платона-Фрейда. В первом параграфе «Дневные мечты как форма существования надежды» указывается, прежде всего, на сложности перевода немецкого термина «Traum». Далее, если в психоанализе дневная греза (мечта) лишь ступень, первая фаза ночных грез-сновидений, то в философской концепции Блоха она приобретает значительно более серьезный и самостоятельный вес. Вся публицистическая и научная деятельность Блоха была направлена на изучение феномена, не попадавшего в поле зрения предшествующей философии, так называемых «малых дневных мечтаний» 12 Bloch E. Das Prinzip Hoffnung. S Bloch E. Philosophische Aufsaetze zur objektiven Phantasie. Fr.a.M S

20 Дневная мечта, в сравнении со сновидениями, обладает следующими качествами: 1) она бодрствует, не давит на нас и всецело находится в нашей власти. «Я» свободно взмывает в неизвестность, прокладывает свой путь. Ясный дом мечты воздвигается по собственным представлениям, в то время как спящий никогда не знает, что ждет его за порогом бессознательного; 2) если Фрейд все время говорит о «детском Я», то герой дневной мечты всегда взрослая личность, «взрослое Я» 14. Носитель дневной мечты постоянно наполнен осознанной волей к лучшей жизни. Я дневной мечты производит, согласно Блоху, «утопизирующее усиление себя самого»; 3) если спящий одинок в своих сновидениях и сосредоточен на себе, то Я мечтателя связано с другими Я. Герой дневной мечты открыт миру. Дневная мечта шире ночной, ибо она связана с мечтами об улучшении мира; 4) дневная мечта, подобно грезе-сновидению, отталкивается от желания, но, в отличие от грезы, направлена на конечное, итоговое, совершенное состояние человека, общества, мира. Причем обязательно это место находится в будущем, даже если это образ из какой-либо сказки или мифа. Во втором параграфе «Основные черты феномена Еще-не- Осознаниого» дается характеристика новой парадигмы в исследовании сознания. Согласно Блоху, бессознательное у Фрейда это «Уже-не- Осознанное» (Nicht-mehr-Bewusste). Но это лишь одна сторона бессознательного, есть и другая. Это <<Erae-He-Oco3HaHHoe»{Noch-mcht-Bewusste). Вторая сторона не противостоит первой, а дополняет ее. Еще-не- Осознанное является бессознательным как предсознательное, это состояние сознания, в котором вещи, люди, состояния лишь смутно вырисовываются, мерцают, брезжат. Еще-Не-Осознанное является смутным, брезжащим, туманным, что нельзя, однако, считать недостатком данного полюса сознания. Оно является таковым, ибо оно есть психическая репрезентация Нового, это пред-осознание наступающего и явление его субъекту. Еще-не-Осознанное лежит, как и уже-не-осознанное, за порогом сознания, но поскольку оно имеет характер пред-осознаваемого, то лучше, считает Блох, уточнить, что оно находится не за порогом, а за дверью, которую мы открываем в юности, в творческой работе, в периоды социально-исторических перемен. Именно Еще-не-Осознанное и проявляется в дневных мечтах. Используя, посуществу, принципы фрейдовского анализа в качестве аналога, Блох описывает особенности функционирования этого феномена и проблемы его исследования. Во-первых, существует сопротивление Еше-не-Осознанному. Оно редко имеет невротические черты и существует не в субъекте, а в предмете. Это исторические барьеры в виде определенных «социальноэкономических рамок зрения». Особенно это касается теории Еще-не- 14 Bloch Е. Das Prinzip Hoffnung. S

21 Осознанного, возникновение которой, согласно Блоху, возможно только во времена революций. Для нормального позднебуржуазного сознания барьер перед Еще-не-Осознанным малопреодолим. Во-вторых, одной из самых важных проблем для Блоха является признание анамнесиса как основы познания и существования в истории европейской культуры и философии. Наиболее глубокое низвержение Еще-не- Осознанного и всего связанного с ним, полагает Блох, осуществлено в философии Платона, где анамнесис получил свое обоснование. По мнению Блоха, линия Платона оказала большое влияние на развитие европейской философии. Плотин с идеей души как основы памяти, Фома Аквинский с учением об априорном свете разума, Декарт с врожденной идеей бога в виде знания-воспоминания, Лейбниц с защитой априорного познания, Кант с идеей априорного разума все это лишь развитие учения об анамнесисе. Блох критикует не столько идею априорности, заложенную в этом учении, сколько обусловленное ею отношение к бытию, понимаемому только как давно ставшее. Сущность (Wesen) есть Былое, Свершившееся (Ge-wesenheit) вот основной тезис платоновской и последующих философий, который Блох не может принять. Он задается вопросом: почему социальные, технические и прочие утопии от Мора, Бэкона до Фихте не привели к созданию психологии и теории познания дневных мечтаний, Еше-не-Осознанного? Проблема заключается не в каком-то недоверии к будущему, а во влиянии на философию статической жизни и статического образа мышления. Вера и сознание поднимавшегося бюргерства мало отошли от понятия готового, предопределенного мира. В-третьих, Блох обсуждает проблему соотношения воспоминания и забывания. С его точки зрения, воспоминание невозможно и не возникает без продолжающегося в нем ожидания. Вспоминается то, что еще не стало готовым и завершенным для нас, для истории. Воспоминание связано с неустаревшим прошлым и обладает значительной волей к изменению. Тем самым Блох, давая термину собственную интерпретацию, примыкает к линии социально-революционизирующей роли воспоминания, заметной также у В.Беньямина и Г.Маркузе. Воспоминание должно выполнять функцию предостережения, а действительно Новое связано с надеждой как Сознаванием. Сознавание означает постоянное удерживание в сознании гештальта неконструируемого вопроса Для Чего? Еще-не-Осознанное должно стать по своему акту осознанным, по своему содержанию знаемым. Здесь достигнут пункт, когда надежда аффект ожидания выступает уже не просто как душевное переживание, а осознанно-знаемо. Забывание, по Блоху, является модусом воспоминания. Этот модус является «недостатком верности» по отношению не к Затухшему, а к Незавершенному. Забывание распространяется не только на отдельные поступки, события, но и в метафизическом плане распространяется вплоть до пра-начала. В контексте блоховской концепции индивидами час-

docplayer.ru

Философия надежды Эрнста Блоха: оправдание утопии

На правах рукописи

Вершинин Сергей Евгеньевич

Философия надежды Эрнста Блоха:

оправдание утопии

Специальность 09.00.03 — история философии

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Екатеринбург

2001

Работа выполнена в Институте философии и права Уральского отделения Российской академии наук

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор Р.А. Бурханов

доктор философских наук, профессор А.С. Чупров.

доктор философских наук, профессор М. М. Шитиков.

Ведущая организация — Уральский государственный университет им. А. М. Горького.

Защита состоится 5 июля 2001 г. в 13 час. на заседании диссертационного совета Д 004.018.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук в Институте философии и права Уральского отделения Российской академии наук по адресу:

620144, г. Екатеринбург, ул. 8 Марта 68, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук.

Автореферат разослан «____»____________ 2001 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат философских наук Модель Б.С.

Общая характеристика работы

^ . Последние десятилетия существования человечества отмечены обостренной рефлексией того, каковы ориентиры и цели современной цивилизации. Увеличивается число мыслителей, убежденных, что вряд ли можно ли вообще говорить о каких-то целях движения человечества. Авторы, обсуждающие феномен постсовременности, допускают, что утопии, истории, человеку, искусству пришел «конец» в том смысле, что, опираясь на понятия традиционной метафизики и привычные подходы, вряд ли можно теоретически отразить стремительность и разнообразие сегодняшних перемен. Так или иначе, ощущения тупика, в который зашла современная цивилизация, являются чуть ли не повсеместными. В этом контексте актуальным становится переосмысление старых способов отношения к действительности и поиск новых, обращение к творческому наследию мыслителей, предпринимавших в своих трудах такие попытки.

Одним из таких мыслителей является немецкий философ, социолог, писатель, музыковед Эрнст Блох (1885-1977), вошедший в историю философской и социальной мысли ХХ в. прежде всего как автор трехтомного произведения «Принцип надежды».1 При исследовании его творчества приходиться сталкиваться с озадачивающим парадоксом.

С одной стороны, можно констатировать постоянный интерес к Блоху в философских, социологических, теологических и т.п. кругах общественности Западной Европы в 1920-30-х гг. и в 1950-90-х гг. ХХ в. Нетрадиционный тип философствования, специфический способ построения философской концепции являются своего рода вызовом для других философских традиций — появляются концепции, пытающиеся создать альтернативу мировоззренческой позиции Блоха на иных основаниях. Такими основаниями выступают у Х. Йонаса «Принцип ответственности» и у Г. Андерса «Принцип Вопреки». Творчество Блоха постоянно привлекает к себе внимание теологов, поскольку его ранние работы могут трактоваться как страстные пророчества, а поздние работы — как философско-социологическое и культурологическое обоснование этих пророчеств. Отсюда становится понятным, почему произведения Блоха «Принцип надежды» и «Атеизм в христианстве» послужили своего рода вызовом, вынудившим теологов обратиться к данной проблематике и дать свое видение поднятых проблем. Примером такой контр-интерпретации может служить «теология надежды» Ю. Мольтмана.

В комментаторской литературе при этом постоянно возникает вопрос: а что, собственно, считать вкладом Блоха в историю социально-философской мысли ХХ века? Некоторые авторы называют его современным Т. Мором за стремление оправдать утопию (К. Бергхан), говорится о «патетическом марксизме», о «феноменологии гностического духа человека» (Н.Больц) и т.д. Однако при всех разночтениях существует общее признание того факта, что философия надежды является серьезным вкладом в развитие философии ХХ в.

С другой стороны, постоянно предпринимаются попытки объявить идеи Блоха устаревшими, потерявшими всякую актуальность. Это связано, прежде всего, с его политическими взглядами (напр., оправдание московских процессов 1937 г.), в которых отразились все метания левого сознания ХХ в. Сам Блох постоянно находился в парадоксальной ситуации: подвергаясь критике на Западе за свои попытки синтезировать марксизм с другими идеологиями и философиями, не менее жесткой критики он подвергался и в социалистических странах. В связи с этим известный немецкий писатель М. Вальзер уже в 1959 г. называл Блоха «еретиком»: «Он абсолютный еретик, с нашей точки зрения, с точки зрения Рима, Вашингтона и Москвы, Восточного и Западного Берлина, всегда и везде Блох является еретиком»2. Особая ситуация с творческим наследием Блоха возникла в 1990-е гг., после крушения социализма в ГДР. В связи с развернувшейся в ФРГ идеологической кампанией по преодолению социалистического прошлого творчество Блоха было объявлено неактуальным. Однако постоянные попытки похоронить Блоха указывают на то, что в его философской концепции надежды, в способе философствования присутствует такой эвристический потенциал, который является вызовом для уже существующих философских течений.

Для тех, кто интересуется перспективами развития марксистской теории как определенной философской системы, взляды Блоха также могут представлять большой интерес. Ведь Блох по-своему интерпретировал марксизм и независимо от того, каков оказался результат, сами схемы мыслительного движения могут оказаться для исследователей истории философии вообще, и истории марксизма в частности, весьма интересными.

Наконец, идеи Блоха актуальны в аспекте осмысления российской истории ХХ в. Вся российско-советская культура была насыщена мотивами мечтаний о «светлом будущем», о «лучшей жизни», счастье и т.д. Если Блох предлагает нетрадиционную модель «человека мечтающего», то почему бы не посмотреть на своеобразие исторических процессов в СССР именно с этой точки зрения?

^ . Во-первых, трудность научного исследования философской концепции Блоха заключается в отсутствии каких-либо серьезных исследований на русском языке, посвященных его жизни и творчеству. В советской литературе творчество Блоха получило однозначно негативную оценку, ни одна из его работ в советское время не была переведена, и он оставался запретной фигурой для исследователей в СССР и странах Восточной Европы. В комментаторской литературе ГДР с конца 1950-х гг. также преобладали разоблачительно-критические тона.

Во-вторых, затруднительным для интерпретации моментом в творчестве Блоха является недостаточное внимание самого мыслителя к вопросам методологического обоснования собственной позиции, вытекающее из принципиально антисистематической, но не отрицающей системность как таковую, установки его творчества. Сам Блох до последнего периода своей жизни не стремился систематизировать свои взгляды. Это порождает значительные трудности как при переводе основных текстов и категорий, так и при попытке стройного логического изложения его взглядов. Проблема определенной систематизации философских взглядов является одной из главных проблем для любого исследователя творчества Блоха, что и отражается в множестве интерпретационных версий. Поэтому мы предпримем по необходимости краткий обзор существующей литературы.

Среди исследований биографического жанра следует назвать работы П. Цудейка, С. Маркун, Д. Хорстера, при этом наиболее фундаментальным исследованием по-прежнему остается работа П. Цудейка.

Существует небольшой ряд монографических исследований, посвященных целостной характеристике философского наследия Блоха, но при этом делающих упор на один из аспектов его философии. Эти исследования представлены такими авторами, как М. Ридель, Х. Хольц, Д. Кунико, А.Чайка, Б. Шмидт.

Переходя к характеристике других комментаторских произведений, следует отметить, что, как правило, они строятся на основе анализа какого-либо аспекта философии Блоха и последующего применения его к анализу актуальных проблем теоретической и практической современности.

Политические аспекты философии Блоха, анализ его политических взглядов разрабатывались такими авторами, как Б. Дичи, К. Крэнцле, О. Негт , Т.Франц и др.

Соотношение философии Блоха с марксизмом исследовали такие авторы, как Х. Мюллер, Г. Петрович, Х. Фаренбах, Ю. Хабермас и др.

Концепция естественного права как составная часть философской концепции Блоха изучалась К-Х. Тьяденом, Э. Брауном и др.

Проблемы соотношения философских взглядов с различными религиозными концепциями были в центре внимания К. Ратшова, Ю. Мольтмана и др.

Проблемы построения Блохом модели утопического сознания обсуждались в статьях таких авторов, как М. Вурт, Х. Гекле, Х. Киммерле, Х.-Э. Шиллер, В. Шрётер и др.

Онтологические аспекты философии Блоха изучались Я.Р. Блохом, Х. Гивсаном, Д. Кунико, Ж. Руле, Х. Петцольд, Д. Цайлингер, Р. Циммерманом, К.Перссоном и др.

Эстетические взгляды Блоха исследовали Т. Быстрова, Ф. Видаль, А. Дюмлинг, Г. Кох, Ф. Шнайдер, Т. Адорно, Х. Майер, Г. Юдинг и др.

Соотношение философской концепции Блоха с другими философскими течениями, взгляда Блоха на историю философии анализировали В. Шмидт-Коважик, Ф. Кайза, П. Кайза, К.Н. Любутин, К.-Д. Айхлер, К.П. Штайнакер-Бергхойзер, Б. Шмидт.

Этнические аспeкты, касающиеся, с одной стороны, влияния различных национальных философских традиций на творчество Э.Блоха, и, с другой стороны, рецепции его идей в различных странах и регионах, вопросы их перевода, освещены в работах Ф. Вюймар, З. Леви, М. Турки.

Наличие большого количества комментаторских работ не означает исчерпанность темы анализа блоховской философии надежды.

Прежде всего, отметим, что большинство работ, как правило, выполнены в контексте западноевропейских философских традиций. При этом основной акцент делается на имманентный анализ текстов. Кроме того, нахождение интерпретаторов практически в том же самом культурно-историческом контексте, что и сам Блох, означает самоочевидность некоторых моментов, которые с точки зрения иной культурной традиции, в данном случае советской и постсоветской, требуют подробного анализа. Далее, в комментаторской литературе часто берутся лишь отдельные стороны философии, а попытки целостной систематизации предпринимаются лишь в аспекте историко-биографического развития взглядов Блоха. Наконец, не может не вызвать возражений постоянная политизация философских взглядов Блоха, приводящая к узко-дихотомической оценке мыслителя как марксиста или антимарксиста.

dogend.ru

БЛОХ Эрнст - Новейший философский словарь - Каталог файлов

БЛОХ (Bloch) Эрнст (1885-1977) - немецкий философ, социолог и публицист неомарксистской ориентации. Создатель "философии надежды" и "онтологии Еще-Не-Бытия". Сумел в определенной мере дополнить интенцию европейской культуры на анамнесис, воспитание, Прошлое установкой на Новое, "конкретную утопию надежды" на Будущее. Учился у Г.Зиммеля, М. Вебера, О.Кюппе. Диссертация (1908) по теме: "Критический анализ Риккерта и проблема современной теории познания". С 1911 начинается творческое сотрудничество Б. и Лукача. В 1917 - эмигрирует в Швейцарию: осуществляет исследование "Политические программы и утопии в Швейцарии". В 1919 возвращается в Германию. В 1933 - повторная эмиграция из Германии. В 1934 выслан из Швейцарии. Переезжает в Париж (1935). Эмигрировал в США (1938). (Хоркхаймер отказался принять Б. на работу в Институт социальных исследований, переместившийся из Франкфурта в Нью-Йорк, по причине "слишком коммунистических" убеждений Б., а также его веры в утопию как ту философскую форму, которая позволит постичь современные общественные проблемы.) Профессор философии Лейпцигского университета (ГДР) (1949-1956). Директор Института философии при Лейпцигском университете (с 1949). Действительный член немецкой Академии наук (1955, еще не разделенной). Национальная премия 2 класса по науке и технике (1954). Отечественный орден за заслуги (1955). В 1956 в докладе о Гегеле критикует "узкоколейный марксизм". За неортодоксальность воззрений был принужден покинуть кафедру. С 1957 - на пенсии без права публичных выступлений. Его сторонники были подвергнуты репрессиям. С 1959 - профессор в Тюбингене. Премия по культуре от Объединения немецких профсоюзов (1964). Международная премия мира немецких издателей (1967, в другие годы этой премии удостаивались Марсель, Тиллих, Ясперс, Гвардини, Бубер). Почетный доктор Загребского университета (1969). Почетный доктор Сорбонны и Тюбингенского университетов (1975). Основные работы: "Вадемекум для нынешних демократов" (1918), "Дух утопии" (1918), "Томас Мюнцер как теолог революции" (1921), "Наследие этого времени" (сборник очерков, 1924-1933), "Следы" (1930), "Наследство нашего времени" (1935), "История и содержание понятия "материя" (1936-1938, опубликована в 1952 под названием "Проблема материализма - его история и сущность"), "Свобода и порядок. Очерк социальных утопий" (1946), "Субъект-Объект. Комментарий к Гегелю" (на испанском языке в 1949, первое немецкое издание - 1951), "Авиценна и аристотелевские левые" (1952), "Христиан Томазиус, немецкий ученый без убожества" (1953), "Принцип надежды" (в трех томах - 1954, 1955, 1960), "Основные философские вопросы онтологии еще-не-бытия" (1961), "Тюбингенское введение в философию" (1963), "Атеизм в христианстве" (1968), "Experimentum Mundi" (1975) и др. Философия Б. трактовала несуществующее еще будущее человечества как подлинно человеческое пространство. ("Мир - это никогда не закон", это всегда "тенденция" и "эксперимент". "Материя" же - это всего лишь "По-Возможности-Сущее"). Согласно Б., и жизнетворящий Эрос Платона, и "отчаянная надежда" у Гераклита, и "потенция бытия" - материя у Аристотеля, и ориентированная в будущее диалектика Гегеля - являют собой разноплановые фрагменты такого подхода. По мнению Б., практически вся домарксистская философская традиция обращена в прошлое, ибо она трактует настоящее в контексте тезиса об идеале совершенства, уже достигнутого в Абсолюте. Как утверждал Б., категория novum /лат. "новое" - А.Г./ даже в самой отдаленной степени не определена и не нашла своего места ни в одной домарксистской картине мира. Традиционно, по мысли Б., последняя, наивысшая новизна воплощалась и фиксировалась в категории "предельное", при этом "неизбежное присутствие цели-тенденции во всем прогрессивно новом" осмысливалось через термин "повторение", последней и самой основательной формой которого являлась "идентичность". Как отмечает Б., "во всей иудейско-христианской философии - от Филона и Августина до Гегеля - "предельное" связано исключительно с "первичным", и не с "новым"; вследствие этого "новое" выступает как достигнутое возвращение уже завершенного, потерянного или отчужденного "предельного". В рамках же философии 20 века - например, у Бергсона, - "понятие нового... является абстрактной противоположностью повторения, а зачастую и просто оборотной стороной механического однообразия; оно одновременно приписывается каждому моменту жизни без исключения и вследствие этого утрачивает свою ценность". Концептуальным продолжением идеи о необходимости кардинального переосмысления содержания термина "новое", а также несущей категориальной конструкцией философской системы Б. выступило понятие "надежда". С точки зрения Б., "думать о лучшем - есть первоначально сугубо внутренний процесс "Я". Это свидетельствует о том, сколько молодости живет в человеке, сколько в нем скрыто надежд, ожиданий, которые не хотят погрузиться в сон, хотя их так часто хоронили. Даже у самых отчаявшихся они устремлены не совсем в ничто. Даже самоубийца бежит в отрицание [жизни] как в лоно: он ждет покоя. Даже разбитая надежда продолжает мучительно обманывать - призрак, потерявший дорогу обратно на кладбище, хранящий верность развенчанным образам. Надежда не проходит сама по себе, а лишь уступает место своим собственным новым образам. То, что в мечтах можно парить, что возможны сны наяву, зачастую не имеющие ничего общего с действительностью, - все это значительно расширяет пространство пока еще открытой и непознанной жизни в человеке". С точки зрения Б., "сознательный человек - животное, насытить которое труднее всего. Если у него отсутствует необходимое к жизни, то эту нехватку он осуществляет как никакое другое существо. Если он имеет необходимое, то вместе с удовлетворением появляются новые вожделения, которые мучают ничуть не меньше...". В исконном космическом (присущем и до- и сверхчеловеческим мирам) импульсе "голода", осуществляющемся в мире человека как "надежда", реализуется, согласно Б., возможное будущее, "Еще-Не-Бытие". Онтологический статус "Еще-Не-Бытия" задан, по Б., тем, что стремление конструировать потенциально возможное, "еще незавершенное" - необходимое основание для освободительного преодоления людьми недостаточной адекватности земного бытия. Согласно Б., Настоящее постижимо посредством "гештальта неконструируемого вопроса": "Для Чего?" или: "Кто мы? Откуда мы пришли? Куда мы идем? Что ожидаем мы? Что ожидает нас?". Человек обречен на состояние неизбывной надежды: прошлое постижимо лишь по истечении определенного времени, а подлинное настоящее в данный момент всегда отсутствует. Иными словами, у Б. действительность всегда выступает "процессуальной действительностью". По схеме Б., "человек придумывает желания. Он способен на это и находит для этого массу материала в себе самом, хотя и не всегда наилучшего, прочного. Такое смятение и брожение сверх сформировавшегося сознания представляет собой первый коррелят фантазии, заключенный вначале только внутри нее самой". Далее, по мысли Б., правомерно предположить следующее: "Действительное - это процесс. Он представляет собой широко разветвленное опосредование между настоящим, неокончательным прошлым и, самое главное, возможным будущим... Следует, при этом, проводить различие между просто познавательно или объективно возможным и реально возможным как единственным, к чему могут привести существующие обстоятельства. Объективно возможным является все то, наступление чего научно ожидаемо или, по крайней мере, не исключено на основании простого частичного познания его наличных условий. Реально возможным, напротив, является все то, чьи черты еще не полностью собраны в сфере самого объекта, будь то по причине их незрелости либо потому, что новые условия, хотя и опосредованные уже существующими, подготавливают появление новой действительности. Подвижное, меняющееся и изменчивое бытие, представляющее диалектико-материалистическим, обладает этим незавершенным возможным становлением, еще-не-окончательностью как в своем основании, так и по своему горизонту. Здесь мы, следовательно, можем сказать: второй, конкретный коррелят придает утопической фантазии реально возможную, диалектико-материалистически обусловленную новизну, этот коррелят находится вне смятения и брожения во внутреннем слое сознания". Преодолевая разделение субъекта и объекта ("отчуждение"), которое, согласно Б., неизначально, люди своей активностью призваны воссоединить этот разрыв, тем самым создавая реальность ("Все", "совершенство", "предельное блаженство", Царство Свободы, коммунизм), адекватную подлинной себе самой. Экспликация тезиса об обретении (творении) реальности, соразмерной подлинно человеческому в человеке, осуществляется Б. так: "Ясно, что ограничение фактическим даже внутри значительно измененной сегодняшней действительности было мало реалистичным; что сама реальность является неокончательной; что на ее границе расположено то, что наступает и вырывается за ее пределы. Человек нашего времени хорошо ощущает пограничность своего существования за пределами контекста ожиданий, подавленных уже ставшей действительностью. Он больше не видит вокруг себя якобы завершенные факты и вовсе не считает их единственной реальностью; в этой реальности пугающе взошло возможное фашистское "ничто", а еще раньше - понимаемый как окончательно завершенный и достижимый в срок "социализм". Возникло понятие, иное, чем узкое и застывшее понятие реальности, сложившееся во второй половине XIX века... Конкретная фантазия и сила образов, переданных посредством ее предвосхищений, в процессе действительного сами находятся в состоянии брожения и формируются в конкретных мечтах, устремленных в будущее; элементы предвосхищения представляют собой составную часть самой действительности". Пафос этого истинно философского пути человеческого самообретения, его начало и конец у Б. - формула "Я есмь": "У самого себя. В Мире как Родине. Здесь и Теперь". Альтернативной возможностью является "Ничто" - конец мирового процесса. Надежда, как и страх - аффекты ожидания, первая также включает в себя и "знание о будущем". Анализируя "формы воплощения" надежды, Б. различал "дневные мечты" (грезы, иллюзии, плоды воображения) и "ночные грезы" (схожие со "сновидениями", толкуемые Фрейдом). (Как отмечал Б., "существуют все же и самые глупые мечты - как пена; сны наяву содержат, однако, и такую пену, из которой иногда может родиться Венера".) Особо продуктивным было вычленение Б. "малых дневных мечтаний" в контексте того, что Бессознательное - это не только "Уже-Не-Осознанное" (по Фрейду), но также и "Еще-Не-Осознанное", сопротивление которому отнюдь не не-вротично, а продуцируется самим предметом постижения. С точки зрения Б., для воплощения лучшего в человеке для истории необходимы индивиды, способные активно действовать в пространстве становящегося. По Б., лишь часть людей живет и действует в "Теперь", остальные же (в Германии в середине 1930-х - крестьянство, разоряющиеся государственные служащие и т.п.) лишь внешне в нем присутствуют, исконно принадлежа своим образом действий временному пласту "Раньше" и идеалам "готического" образа жизни, "нордической чести" и т.д. Данная "теория неодновременности", эксплицировавшая процессы самоидентификации этносоциальных групп, объясняла механизмы глухого неприятия немцами Веймарской республики дня сегодняшнего, ту "застывшую ярость", которая и привела фашистов к власти. По мнению Б., "субъективный фактор есть потенция, не замкнутая эволюционным процессом, объективный фактор есть также незамкнутая потенциальность мировых мутаций в рамках его законов, которые в новых условиях меняются, но не перестают быть законами". Человек становится соразмерен масштабам того, что должно стать, лишь конституируясь как адекватная этим процессам тотальность собственных внешних и внутренних условий и их определений. "Только действующий и познающий человек может построить из подвижных конструкций дом и родину, т.е. то, что древние утописты называли "царством человека". Марксизм, согласно Б., - воплощенный "акт надежды", соединяющий конкретную "теорию-практику" с "объективно-реальной возможностью" эволюции мира. Подлинная философия, по мнению Б., таким образом, являет собой "систему теоретического мессианизма" и "руководство" для "пророков" и "провозвестников будущего": "...философия будет обладать совестью завтрашнего дня, партийностью будущего, знанием надежды - или она не будет обладать никаким знанием". Религия у Б. - не только продукт отчуждения и самоотчуждения человека, но и ожидание "нового неба" и "новой земли". "Теократическое" пространство, по Б., элиминирует человека из процесса порыва к новому, "еретическое" же оспаривает существующий порядок вещей, взывая к Новому. "Коммунистическая космология" Б. постулирует достижимость, реальность воплощения Бога в грядущем мире - мире, где мышление тождественно бытию, где, тем самым, преодолевается ограниченность природы человека и он становится бессмертным. Известная "дуга Б." ("мир - утопия") постулировала главную идею его философского учения: непрерывную устремленность человека к обретению возможной Родины в контексте процессуальной трансформации окружающего мира. Программным средством такого движения Б. полагал "воинствующий оптимизм" - активное отношение к нерешенному, но решаемому посредством труда и конкретных действий будущему (ср. у Маркса' с помощью воинствующего оптимизма нельзя осуществить абстрактные идеалы, но зато можно освободить задавленные элементы нового, более человечного общества, то есть конкретный идеал). По мысли Б., для воинствующего оптимизма не существует иного места, кроме того, которое открывает категория "фронт" или "передовая линия истории" - "мало еще осмысленный передний край бытия подвижной, утопически открытой материи". Несмотря на то, что Б. нередко именовали "философом Октябрьской революции" (Б. воспринял как "скандал" успешный социалистический переворот в России, а не в Германии), он уже в 1918 обозначил Ленина как "красного царя" и "Чингис-хана". По Б., "революция по Ленину" неизбежно вернет Россию к ее самодержавному прошлому. Б. на протяжении всей своей жизни отстаивал идею о множественности потенциально возможных моделей социализма, будучи убежденным в том, что советский опыт ни в коем случае не может выступать как эталон. (См. также Надежда.)

А.А. Грицанов

bachelor.ucoz.ru

Диссертация на тему «Философия надежды Эрнста Блоха :Оправдание утопии» автореферат по специальности ВАК 09.00.03 - История философии

1. Абрамов Б.А. Теоретическая грамматика немецкого языка. Сравнительная типология русского и немецкого языков. — М: Владос, 1999. — 286 с.

2. Автономова Н.С. Заметки о философском языке: традиции, проблемы, перспективы // Вопросы философии .— 1999. — № 11.—С. 13-28.

3. Автономова Н. Деррида и грамматология // Деррида Ж. О Грамматологии. — М.:А(1 Маг§теш, 2000. — С.7-110.

4. Альтернативные миры знания / Под ред. В.Н. Поруса и Е.Л. Чертковой.— СПб.: РХГИ, 2000. — 328 с.

5. Аристотель. Сочинения: в 4 т. Т. 2. — М.: Мысль, 1978.— 686 с.

6. Актуальные проблемы строительства развитого социалистического общества в ГДР. Вып. 4. Реферативный, сборник. — М.: ИНИОН, 1987. — 168 с.

7. Бабенко Л.Г. Васильев И.Е. Казарин Ю.В. Лингвистический анализ художественного текста. — Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 2000. — 534 с.

8. Бабушкин В.У. Феноменологическая философия науки. Критический анализ. — М.: Наука, 1985. —189 с.

9. Барабанов Е.В. Новая политическая теория И.Б. Меца и Ю. Мольтман-на // Вопросы философии.—1990 —№9.— С. 76-82.

10. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. — М.: Искусство, 1979.423 с.

11. Башляр Г. Вода и грезы. Опыт о воображении материи. Пер. с франц. Б. М. Скуратова. — М.: Издательство гуманитарной литературы, 1998.268 с.

12. Бехер И.-Р. О литературе и искусстве. — М.: Худож. лит., 1981.—527 с.

13. Блох Э. Принцип надежды // Утопия и утопическое мышление.— М.: Прогресс, 1991. — С.49-78.

14. Бондарчук И.А. Критика современных буржуазных концепций диалектики: (методол. аспекты). — Киев: Вища шк. Изд-во при Киев, ун-те, 1982. —94 с.

15. Бонхеффер Д. Сопротивление и покорность. — М.: Прогресс, 1994. — 344 с.

16. Брожик В. Марксистская теория оценки. — М.: Прогресс, 1982. — 261 с.

17. Бурлова Т.А. Неодновременность одновременного: к проблеме хроно-софии постмодерна. —Екатеринбург: УрО РАН, 1997.— 99 с.

18. Быстрова Т.Ю. М.М. Бахтин и Э. Блох об отношении человека к миру: актуальность постановки проблемы // М.М. Бахтин и методология современного гуманитарного знания. — Саранск: Изд-во Морд, ун-та, 1991. С.52-55.

19. Быстрова Т.Ю. Э. Блох о предвидении как универсалии художественного творчества // Человек как творец культуры. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1997. С. 112-130.

20. Вайль П., Генис А. 60-е. Мир советского человека. — М.: Новое литературное обозрение, 1996. —368 с.

21. Василюк Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций).—М.: Изд-во МГУ, 1984. — 199 с.

22. Вебер М. Избранные произведения. Пер. с нем. / Сост., общ. ред. и по-слесл. Ю.Н. Давыдова; предисл. П.П. Гайденко. — М.: Прогресс, 1990. — 804 с.

23. Вольф К. От 1 лица. Художественная публицистика. — М.: Прогресс, 1990. —414 с.

24. Вольф М. По собственному заданию. Признания и раздумья: Пер. с нем.— М.: Междунар. отношения, 1992.— 288 с.

25. Гачев Г. Национальные образы мира. — М.: Советский писатель, 1988.448 с.

26. Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. — М: Мысль, 1974. —471 с.

27. Гёльдерлин Ф. Сочинения. — М.: Худож. лит, 1969. — 543 с.

28. Глазычев В.Л. Дух места // Освобождение духа. — М: Политиздат, 1991. — С.138-168.

29. Гоббс Т. Соч.: в 2 т. Т. 1. —М.: Мысль, 1989. — 564 е.

30. Гройс Б. Утопия и обмен. Стиль Сталин. О новом. Статьи. — М.: Знак, 1993. —374 с.

31. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка в 4 т. Т.2. — М.: Русский язык, 1989. — 780 с.

32. Декарт Р. Сочинения: в 2 т. Т. 1. — М.: Мысль, 1989. — 654 с.

33. Достоевский Ф.М. Искания и размышления. — М.: Советская Россия, 1983.— 464 с.

34. Жижек С. Возвышенный объект идеологии. — М.: Худож. журнал, 1999.—236 с.

35. Жирмунский В.М. История немецкого языка. — М.: Изд-во лит-ры на иностранных языках, 1956. —387 с.

36. Зиммель Г. Избранное. Т. 1. Философия культуры.—М.: Юрист, 1996.671 с.

37. Зомбарт В. Буржуа. Этюды по истории духовного развития современного экономического человека. — М.: Наука, 1994. — 443 с.

38. Иорданский В.Б. Хаос и гармония. — М.: Наука, 1982. — 343 с.

39. История немецкой литературы в трех томах. Т. 3. 1895-1985. Пер. с нем. Общ . ред. А. Дмитриева. —М.: Радуга, 1986. — 462 с.

40. Кабаков И. Гройс Б. Диалоги. — М.: Ас1 Мащтет, 1999. — 97 с.

41. Кант Г. Рассказы и размышления. — М.: Радуга, 1984. — 349 с.

42. Кант И. Трактаты и письма. — М.: Наука, 1980. — 709 с.

43. Книга Согласия. Вероисповедание и учение лютеранской церкви. — Минск: Лютеранское Наследие, 1998. — 837 с.

44. Козловский В.В., Федотова В.Г. В поисках социальной гармонии.— Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1990. — 205 с.

45. Копелев Л. Драматургия немецкого экспрессионизма // Экспрессионизм. Драматургия. Живопись. Графика. Музыка. Киноискусство. Сб. статей. — М.: Наука, 1966. — С. 41-72.

46. Котков С.И. Сказки о русском слове. — М.: Наука, 1967.— 88 с.

47. Кузнецов В.Г. Герменевтика и гуманитарное познание.— М.: Изд-во МГУ, 1991. — 192 с.

48. Культура, человек и картина мира. — М.: Наука, 1987. — 348 с.

49. Купина H.A. Тоталитарный язык: словарь и речевые реакции.—. Екатеринбург Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1995. — 144 с.

50. Купина H.A. Языковое сопротивление в контексте тоталитарной культуры.— Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1999. —176 с.

51. КутыревВ.А. Оправдание бытия (явление нигитологии и его критика) // Вопросы философии. —2000. — № 5. — С. 15-32.

52. Кравченко И.И. Философия утопии Э.Блоха и ее социально-политические функции // Тезисы к Всесоюзной конференции «Методологические и мировоззренческие проблемы истории философии». — М.:Ин-тут фил-фии АН РАН, 1986. — С. 73-77.

53. Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. Словарь по психоанализу / Пер. с франц. Н.С. Автономовой. — М.: Высш. шк., 1996. — 623 с

54. Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. — М.: Прогресс, 1992. —372 с.

55. Лейбин В.М. Из истории возникновения психоанализа // Вопросы философии.—1988. —№ 4. —С.104 -113.

56. Лотман Ю.М. Избранные статьи: в 3-х тт. Т.З. Статьи по истории русской культуры; теория и семиотика других искусств; механизмы культуры; мелкие заметки.— Таллинн: Александра, 1993. — 486 с.

57. Любимов Н. Перевод—искусство. — М.: Советская Россия, 1982. — 127 с.

58. Любутин К.Н. Принцип развития в антропологическом истолковании // Методологические проблемы исследования и критики современной буржуазной философии. —М.:Ин-тут фил-фии, 1985. 4.2. —С.7-10.

59. Любутин К., Пивоваров Д. Синтетическая теория идеального.—Псков: ПОИПКРО, 2000. — 207 с.

60. Лютер М. Лекции по «Посланию к Римлянам».—Минск: Лютеранское Наследие, 1996. —581 с.

61. Макаров В.В. Отечество и патриотизм. Логико-методологический анализ. —Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1988. — 159 с.

62. Мамардашвили М. Как я понимаю философию.—М.: Прогресс, 1990. — 366 с.

63. Мамардашвили М. Необходимость себя. Введение в философию, доклады, статьи, философские заметки. — М.: Лабиринт, 1996. —430 с.

64. Мандельштам О. Стихотворения. Проза. Записные книжки.— Ереван: 1989.—342 с.

65. Марсель Г. Быть и иметь. — Новочеркасск: Агентство Сагуна, 1994.— 159 с.

66. Международная защита прав и свобод человека. М.:Юрист, 1990. 98 с.

67. Мец И.Б. Будущее христианства // Вопросы философии.—1990.—№ 9.—С. 83-131.

68. Метафизические исследования. Вып 2. История. — СПб: Лаборатория Метафизических исследований, 1997. — 303 с.

69. Микешина Л.А. Специфика философской интерпретации // Вопросы философии.—1999—С.З-12.

70. Мольтманн Ю. Теология надежды // Вопросы философии— 1990. — № 9. —С. 132-148.

71. Морозов С.М. Утопия и утопическое у Э.Блоха // Социологические исследования. —1978. —№ 1. — С.155-161.

72. Называть вещи своими именами: Программные выступления мастеров западноевропейской литературы XX в. — М.: Прогресс, 1986. —637 с

73. Немецко-русский фразеологический словарь. — М.-.ГИС, 1956. —. 904 с.

74. Ницше Ф. Сочинения: в 10 тт. Т. 9. Ценность европейской культуры. Посмертные афоризмы /пер. Фрюлинга и Ринского.— М., Б/г. — 326 с.

75. Новиков К.Е., Счастливцев P.A. Специфика философской интерпретации. Обзор //Вопросы философии.—1999.—№ 11.—С.40-48.

76. Ортега-и-Гассет X. "Дегуманизация искусства» и другие работы: Сборник. — М: Радуга, 1991. — 638 с.

77. Паперный В. Культура Два. — М: Новое литературное обозрение, 1996. — 383 с.

78. Пестова Н.В. Лирика немецкого экспрессионизма. Профили чужести.— ЕкатеринбурпУрал. гос. пед. ун-тет, 1999. — 463 с.

79. Платон. Сочинения.: в 3-х т. Т.1. / Под общ. ред. А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса — М: Мысль, 1968 1964. — 670 с.

80. Проблема человека в западной философии. — М.: Прогресс, 1988. — 545 с.

81. Проблемы философской антропологии и философии культуры: Альманах.— Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 1999. — 284 с.

82. Разумовский О.С. Вариационные принципы в естествознании и категория цели // Принцип детерминизма. — Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1983. —С. 93-101.

83. Садовский В.Н. Если переводить плохо — лучше не переводить вообще // Вопросы философии. — 1999. — № 11.— С. 29-33.

84. Сокольникова 3. Л. Критика «философии надежды» Э. Блоха. Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. филос. наук. — Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1975. — 23 с.

85. Соловьев Э.Ю. Экзистенциальная сотериология Мераба Мамардашвили // Чаадаев и Мамардашвили: перекличка голосов, проблем и перспектив. Традиция и эволюция исторического взгляда в русской историософии. — Пермь: Перм. гос. тех. ун-тет, 1999. — 42 с.

86. Ткаченко Г.А. Космос, музыка, ритуал: миф и эстетика в «Люйши чуньцю». — М.: Наука, 1990. — 283 с.

87. Типсина А.Н. Критика религиозной сущности «философии надежды» Э.Блоха // Актуальные проблемы изучения истории религии и атеизма: сб. науч. тр. — Л: ГМИРИА, 1982. — С. 47-63.

88. Типсина А.Н. «Философия надежды» Э.Блоха и христианская теология // Вестник ЛГУ (История КПСС, научный коммунизм, философия, право. Вып.1). — Л: Изд-во Ленингр. ун-та, 1986. —№ 6. —С. 33 41

89. Успенский Б.А. Избранные труды. Т.1: Семиотика истории. Семиотика культуры. — М.: Гнозис, 1994. — 430 с.

90. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка в 4-х томах. Т.1:(А-Д).— М. Прогресс, 1981. — 573 с.

91. Федяев Д.М. «Надежда и безнадежность» // Рациональность иррационального. —Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1991. —С. 110-129.

92. Философия не кончается. Из истории отечественной философии. XX век. 1960-80-е гг.—М.:РОССПЭН, 1998.— 768 с.

93. Философия. Религия. Культура. Критический анализ современной буржуазной философии. — М.: Наука, 1982. —398 с.

94. Фрадкин И. Литература новой Германии. Статьи и очерки.— М.: Сов. писатель, 1959. — 401 с.

95. Фромм Э. Революция надежды.—СПб.:Ювента, 1999. — 244 с.

96. Фюман Ф. 22 дня или половина жизни. — М: Прогресс, 1976.—286 с.

97. Хайдеггер М. Работы и размышления разных лет. Пер. с нем./ Со-ставл., переводы, вступ. Статья, примеч. A.B. Михайлова.—М: Изд-во «Гнозис», 1993. —464 с.

98. Ханиш Э. О философском псевдомарксизме Эрнста Блоха // Философские науки. 1974.—№5. — С. 104-112.

99. Христианская догматика. Учебник по догматическому богословию для пасторов, учителей и мирян. — Минск: Лютеранское Наследие, 1998.762 с.

100. Шванебах В.Е. Руководство по немецкому военному переводу. Вып. 1.

101. М: Изд-во литературы на иностранных языках, 1943. —190 с.

102. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Т.2 (Сост. и коммент. И.С Нарского, Б.В. Мееровского) — М: Наука, 1993. — 669 с.

103. Шуралева Е.Ф. Гносеологические аспекты утопизма Э. Блоха // Социальное познание и его особенности. — Калинин: КГУ, 1983. — С. 8996.

104. Шуралева Е.Ф. «Неомарксизм» Э.Блоха // Теоретическое наследие Карла Маркса и современность: материалы конференции.— Калинин: КГУ, 1984.—С.106-115.

105. Экспрессионизм: Сборник / Сост. Н.С. Павлова. — М.: Радуга, 1986. — На нем. яз. — 464 с.

106. ЮнгК.Г. Феномен духа в искусствен науке. — М.: Ренессанс, 1992. —314 с.

107. Ярошевский Т. Личность и общество (Проблемы личности в современной философии — марксизм, экзистенциализм, структурализм, христианский персонализм).— М: Прогресс, 1973.—534с.* *

108. Издания на иностранных языках Собрание сочинений Эрнста Bnoxa(Ernst Bloch Werkausgabe)

109. Bloch E Spuren. — Fr.a.M:Suhrkamp: Suhrkamp Verlag,l985. — 220 S.

110. Bloch E Thomas Muenzer als Theologe der Revolution — Fr.a.M: Suhrkamp, 1985. —200 S.

111. Bloch E Geist der Utopie (2.Fassung von 1923).— Fr.a.M:Suhrkamp,1985.351 S.

112. Bloch E Erbschaft dieser Zeit. — Fr.a.M:Suhrkamp,1985. — 415 S.

113. Bloch E Das Prinzip Hoffnung — Fr.a.M:Suhrkamp, 1985.—1655 S.

114. Bloch E Naturrecht und menschliche Wuerde.—Fr.a.M: Suhrkamp, 1985. — 367 S.

115. Bloch E Das Materialismusproblem — seine Geschichte und Substanz.— Fr.a.M: Suhrkamp, 1985.— 310 S.

116. Bloch E Subjekt-Objekt. Erlaeuterungen zu Hegel.—Fr.a.M: Suhrkamp, 1985 .— 525 S.

117. Bloch E Literarische Aufsaetze.—Fr.a.M:Suhrkamp, 1985. — 427 S.

118. Bloch E Philosophische Aufsaetze zur objektiven Phantasie.— Fr.a.M:Suhrkamp, 1985.—634 S.

119. Bloch E Politische Messungen — Pestzeit, Vormaerz. — Fr.a.M: Suhrkamp, 1985. — 368 S.

120. Bloch E Zwischenwelten in der Philosophiegeschichte (Aus Leipziger Vorlesungen).—Fr.a.M:Suhrkamp, 1985—516 S.

121. Bloch E Tuebinger Einleitung in die Philosophie.— Fr.a.M: Suhrkamp, 1985.378 S.

122. Bloch E Atheismus im Christentum. — Fr.a.M:Suhrkamp,1985. — 362 S.

123. Bloch E Experimentum Mundi — Frage, Kategorien des Herausbringens, Praxis.— Fr.a.M:Suhrkamp, 1975—264 S.

124. Bloch E Geist der Utopie (Faksmile der ersten Ausgabe von 1918).— Fr.a.M:Suhrkamp, 1985.— 312 S.

125. Bloch E Ergaenzungsband zur Gesamtausgabe: Tendenz Latenz - Utopie.—Fr.a.M:Suhrkamp, 1985.—422S.

126. Adorno Th.W. Noten zur Literatur II.—Fr.a.M:Suhrkamp, 1961. — 346 S.125. .Amery J. Jenseits von Schuld und Suehne. Bewaeltigungsversuche eines Ueberbewaeltigten.— Stuttgart: Klett-Cotta, 1980. — 235 S.

127. Anders G. Die Antiquiertheit des Menschen. — Muenchen: Verlag C.H.Beck, 1980. —245 S.

128. Anders G. Die atomare Drohung. Radikale Ueberlegungen. — Muenchen-.Verlag C.H.Beck, 1981. — 188 S.

129. Ansichtssache. Schriftsteller und Kuensler im Gespraech. Hrsg. von Hannelore Roehl. — Halle-Leipzig: Mitteldeutscher Verlag, 1988. —189 S.

130. Bahr E. Ernst Bloch. — Berlin: Akademie-Verlag, 1974. —134 S.

131. Bartonek Leo. Der Topos «Naehe» Ernst Bloch's Eintrittsstelle in die Sozialwissenschaften. Ein Beitrag zur Ontologie der modernen Gesellschaft.—Fr.a.M: Europaeischer Verlag der Wissenschaften, 1995. — 226 S.

132. Benjamin W. Protokolle zu Drogenversuchen. In: Benjamin W. Aufsaetze, Essays, Vortraege // Benjamin W. Gesammelte Schriften. Bd VI. — Fr.a.M:Suhrkamp,1985. — S.558-571.

133. Benjamin W. Kleine Prosa. Baudlaire-Uebertragungen // Benjamin W. Gesammelte Schrifte. Bd IX. 1.—Fr.a.M: Suhrkamp, 1991. — S. 316-348.

134. Benjamin W. Metaphysisch-geschichtsphilosophische Studien // Benjamin W. Gesammelte Schriften. Bd II, 3. — Fr.a.M: Suhrkamp, 1990. — S.89-234.

135. Bloch E. Friedrich Engels als Polyhistor // Deutsche Zeitschrift fuer Philosophie.— 1955.—№ 6.— S. 669-678.

136. Bloch E. Zur Philosophie der Musik. Ausgewaehlt und herausgegeben von Karola Bloch.—Fr.a.M: Suhrkamp, 1974.— 334 S.

137. Bloch E. Freiheit und Ordnung. Abriss der Sozial-Utopien. —Berlin:Aufbau-Verlag, 1947. — 56 S.

138. Bloch E. Kampf, nicht Krieg. Politische Schriften 1917-1919.— Fr.a.M:Suhrkamp, 1985. — 328 S.

139. Bloch Ernst. Naturrecht und menschliche Wuerde. Runfunkvortrag 1961 // Bloch-Almanach. 5.Folge.— Ludwigshafen:Ernst-Bloc-Archiv, 1985. — S.165-178.

140. Bloch-Jahrbuch 1994. Ernst Bloch als Schriftsteller.—Moessingen-Talheim:Talheimer Verlag, 1995. — 124 S.

141. Bloch J.R. Dreams of a better Life Zum Exil Ernst Blochs in den USA // Ernst Bloch - Utopische Ontologie. Bd. II des Bloch-Lukacs-Symposiums 1985 in Dubrownik.— Bochum:Germinal Verlag, 1986. — S. 13 - 22.

142. Bloch J. R. Das Sagen des Unsagbaren:Ernst Blochs Sprache als sachgebotene Methode // U-Topoj: Aesthetik und politische Praxis bei Ernst Bloch. — Moesingen-Talheim:Talheimer Verlag 1996. —S.110 -121.

143. Bloch J. R. Die Zukunft des irdischen Sozialprozesses. Kritische Fragen zur «Ontologie des Noch-Nicht-Seins» Erinnerungen an ein Gespraech mit Adolph Loewe. /Vor-Schein.— 1996.—№ 15.— S. 71-77.

144. Bloch K. Die Sehnsucht des Menschen, ein wirklicher Mensch zu werden. 2 Bd.—Moessingen-Talheim:Talheimer Verlag, 1989.— 316 S.

145. Braun E. Grundrisse einer besseren Welt. Beitraege zur politischen Philosophie der Hoffnung.— Moessingen Talheim: Tahlheimer Verlag, 1997. — 326 S.

146. Bruehl G. Herwarth Waiden und «Der Sturm».— Leipzig:Edition Leipzig, 1983. —400 S.

147. Buhr M. Der religiöse Ursprung und Charakter der Hoffnungsphilosophie Ernst Blochs // Deutsche Zeitschrift fuer Philosophie. — 1958.— H.4.— S. 576-599.

148. Buhr M. Kritische Bemerkungen zu Ernst Blochs Hauptwerk "Das Prinzip Hoffnung"// Deutsche Zeitschrift fuer Philosophie.—1960.— H.4.— S. 365 -380.

149. Czajka A. Czlowiek znacy nadzeja. O filozofii Erneste Blocha.— Warszawa: FEA, 1991. —31 IS.

150. Czajka A. Poetik des Augenblicks-Ernst Blochs Spuren// Ernst Bloch als Schriftsteller. Bloch-Jahrbuch 1994. — Moessingen -Talheim:Tahlheimer Verlag, 1995.—S. 36-49.

151. Czajka A. Die Topik des Menschseins: Ernst Blochs poetisch-rhetorische Bilder // Topik und Rhetorik. Ein interdisziplinaeres Symposium—Tuebin-gen:Max Niemeyer Verlag, 2000. —S. 467 485.

152. Cunico G. Grundbestimmungen der utopischen Ontologie bei Ernst Bloch // Ernst Bloch Utopische Ontologie. Bd. II des Bloch-Lukacs-Symposiums 1985 in Dubrownik. — Bochum:Germinal Verlag, 1986. — S. 95-114.

153. Damus R. Ernst Bloch. Hoffnung als Prinzip — Prinzip ohne Hoffnung.— Meisenheim am Glan:Hain,1971—174 S.157. «Denken heisst Ueberschreiten». — Fr.a.M; Berlin; Wien: Ullstein, 1982.— 280 S.

154. Drewermann E. Der toedliche Fortschritt. Von der Zestoerung der Erde und des Menschen im Erbe des Christentums. — Freiburg; Basel; Wien: Herder, 1991. —407 S.

155. Dietschy B. Ernst Bloch und Jose Carlos Mariategui oder: Die Inkorporation der Haeresie ins Dogma // Ernst Bloch Utopische Ontologie. Bd. II des Bloch-Lukacs-Symposiums 1985 in Dubrownik.— Bochunr.Germinal Verlag, 1986.— S. 275-292.

156. Dietschy B. Gebrochene Gegenwart. Ernst Bloch, Ungleichzeitigkeit und das Geschichtsbild der Moderne. — Fr.a.M: Suhrkamp,1988. — 264 S.

157. Ein Tribunal gegen Ernst Bloch. Protokolle. Sitzung der Parteigruppe des Praesidialrates des Kulturbundes 12.12.1957 im Gaestehaus der Regierung // Utopie kreativ.—November 1991—. Heft 15.— S. 60-78.

158. Ernst Bloch an Erich Wendt (Vermutlich Anfang Juli 1952) // Utopie kreativ.—November 1991. Heft 15.— S.9-12. .

159. Ernst Blochs Revision des Marxismus—Berlin:Dietz Verlag, 1957. —115 S.

160. Ernst Bloch zu ehren. — Fr.a.M: Suhrkamp, 1965. — 249 S.

161. Emst Blochs Wirkung. Ein Arbeitsbuch zum 90.Geburtstag.— Fr.a.M:Suhrkamp, 1975. — 320 S.

162. Ernst Bloch. Sonderband aus der Reihe Text + Kritik.— Muenchen: edition text+kritik, 1985. — 305 S.

163. Exil in der UdSSR.— Leipzig:Verlag Philipp Reclam jun., 1979.-662 S.

164. Fahrenbach H. «Marxismus und Existenzialismus» im Bezugsfeld zwischen Lukacs, Sartre und Bloch // Ernst Bloch - Utopische Ontologie. Bd II des Bloch-Lukacs-Symposiums 1985 in Dubrownik.— Bochum: Germinal Verlag, 1986.— S. 45 - 70.

165. Festschrift Ernst Bloch zum 70. Geburtstag.— Berlin: Akademie-Verlag, 1955.— 76 S.

166. Freud S. Die Traumdeutung // Freud S. Studienausgabe. Bd 2.— Fr.a.M: Suhrkamp, 1972.—326 S.

167. Freud S. Der Dichter und das Phantasieren (1908) // Freud S. Studienausgabe. Bd. 10. Bildende Kunst und Literatur. —Fr.a.M: Suhrkamp, 1969.—S.98-123 .

168. Freud S. Studienausgabe. Bd 6. Hysterie und Angst. — Fr.a.M: Suhrkamp, 1971.—. 346 S.

169. Gekle H. Wunsch und Wirklichkeit.Blochs Philosophie des Noch-Nicht-Bewussten und Freuds Theorie des Unbewussten.— Fr.a.M: Suhrkamp 1986.—365 S.

170. Gekle H. Die Traenen des Apoll. Zur Bedeutung des Dionysos in der Philosophie Ernst Blochs.— Tuebingen:Edition diskord, 1990. —167 S.

171. Gespraeche mit Ernst Bloch. — Fr.a.M: Suhrkamp, 1975. — 250 S.

172. Givsan H. Zur Grundlegung der Ontologie // Ernst Bloch Utopische Ontologie. Bd II des Bloch-Lukacs-Symposiums 1985 in Dubrownik.— Bo-chum:Germinal Verlag, 1986. — S. 87 - 94.

173. Graf von Krockow Ch. Heimat. Erfahrungen mit einem deutschen Thema.— Muenchen:Deutsche Taschenbuch Verlag, 1992. — 178 S.

174. Gropp R.O. Mystische Hoffnungsphilosophie ist unvereinbar mit Marxismus. 2 Maerz-Ausgabe — Berlin: Forum, 1957. — S.2-8.

175. Hager K. Der Kampf gegen buergerliche Ideologie und Revisionismus // Deutsche Zeitschrift fuer Philosophie. —1956.— № 5/6.— S. 526-538.

176. Habermas J. Die Krise des Wohlfahrtstaates und die Erschoepfimg utopischer Energien // Philosophie als Zeitdiagnose. Ansaetze der deutschen Gegenwartsphilosophie—Darmstadt:Luchterhand, 1991.— 234 S.

177. Habermas J. «Ein marxistischer Schelling» // Ueber Ernst Bloch.— Fr.a.M: Suhrkamp, 1968. —S-.68-104.

178. Habermas J. Theorie und Praxis. Sozialphilosophische Studien. — Fr.a.M::Suhrkamp, 1988. — 456 S.

179. Holler E. Naturverhaeltnis in der Alternativkultur // Vorschein. Blaetter der internationalen Bloch-Assoziation.—1990.— № 11-12.— S.38-49.

180. Holler E., Kotz B. Kulturarbeit und Aesthetik. Beitraege zur Theorie und Praxis der Soziokultur.— Pforzheim:Neukirchener Verlag, 1992.— 110 S.

181. Horkheimer M., Kritische Theorie. Studienausgabe. Eine Dokumentation. Hsg.von A.Schmidt. Bd.2.—Fr.a.M:S. Fischer Verlag, 1977. —426 S.188. .Horster D. Bloch zur Einfuehrung.—Hamburg:Junius Verlag, 1987.— 116 S.

182. Gablenz O. H. Geschichtliche Verantwortung. Zum christlichen Verstaend-nis der deutschen Geschichte.— Stuttgart:Verlag von Ernst Klett, 1949.— 128 S.

183. Im Christentum steckt die Revolte. Ein Gespraech mit Adelbert Reif. — Zuerich: Arche Nova, 1971.— 56 S.

184. Jaeger A. Reich ohne Gott. Zur Eschatologie Ernst Blochs.— Zuerich:Arche Nova, 1969. —248 S.

185. Kaiser H. H. Subjekt und Gesellschaft. Studie zum Begriff der Utopie.— Fr.a.M-.Suhrkamp, 1960 — 221 S.

186. Kerstiens F. Hoffnungsstruktur des Glaubens.— Mainz:Herder,1969. — 156 S.

187. Kimmerle H. Die Zukunftsbedeutung der Hoffiiung. Auseinandersetzung mit dem Hauptwerk Ernst Blochs.— Bonn:Hanser,1966.— 142 S.

188. Klatt G. Vom Umgang mit der Moderne / Aesthetische Konzepte der 30-er Jahre. Lifschitz, Lukacs, Lunatscharski, Bloch, Benjamin.—Ber-lin:Akademie-Verlag,1984.—154 S.

189. Klemperer V. LTI. Notizbuch eines Philologen. Leipzig:Verlag Philipp Re-clamjun., 1995.—220 S.

190. Konitzer M. Wilhelm Reich zur Einfuehrung. Hamburg: Junius Verlag, 1992. 176 S.

191. König R. Grundformen der Gesellschaft: Die Gemeinde.— Hamburg:Rowohlt, 1958. —188 S.

192. Kraenzle K. Utopie und Ideologie. Gesellschaftskritik und politisches Engagement im Werk Ernst Blochs. Bern: Franke Verlag, 1970.— 264 S.

193. Krieger E. Grenzwege. Das Konkrete in Reflexion und Geschichte von Hegel bis Bloch.—Freiburg: Herder Verlag, 1968.— 190 S.

194. Laska B.A. Wilchelm Reich. — Reinbeck bei Hamburg: Rowohlt Taschenbuch Verlag, 1981.—156 S.

195. Literarische und naturwissenschaftliche Intelligenz. Dialog ueber die «zwei» Kulturen.—Stuttgart:Ernst Klett Verlag, 1969.—320 S.

196. Loest E. Durch die Erde ein Riss. Ein Lebenslauf.— Leipzig: Linden-Verlag, 1990.—335 S.208. .Luebbe H. Politische Philosophie in Deutschland. Studien zu ihrer Geschichte.—Stuttgart:Verlag Schwabe & Co, 1963 — 206 S.

197. Maaz H. Der Gefuehlsstau — Ein Psychogramm der DDR. Berlin:Argon Verlag, 1990.— 172 S.

198. Mannheim K. Diagnose unserer Zeit. Gedanken eines Soziologen.—Zuerich; Wien; Konstanz: Europa-Verlag, 1951.— 110 S.

199. Mayer H. Zur deutschen Literatur der Zeit.— Fr.a.M:Suhrkamp, 1967.— 312 S.212. .Markun S. Ernst Bloch. Mit Selbstzeugnissen und Bilddokumenten.— Hamburg: Rowohlt Verlag, 1977. —116 S.

200. Marsch W.D. Hoffen worauf? Auseinandersetzung mit Ernst Bloch // Tendenzen der Theologie im 20. Jahrhundert.— Stuttgart: Ernst Klett Verlag, 1969. — S.258-263.

201. Materialien zu Ernst Blochs «Prinzip Hoffnung». Fr.a.M: Suhrkamp, 1978. 669 S.

202. Moltmann J. Theologie der Hoffnung.— Muenchen:Chr.Kaiser Verlag, 1963. —245 S.

203. Moltmann J. Ernst Bloch und die Wiedergeburt der messianischen Hoffnung // Ernst Bloch als Schriftsteller. Bloch-Jahrbuch 1994.—Moessingen-Talheim:Talheimer Verlag, 1995. —S. 107-124.

204. Mueller H. Praxis und Hoffnung. Studien zur Philosophie und Wissenschaft gesellschaftlicher Praxis von Marx bis Bloch und Lefebre.— Bohunr.Germinal Verlag,1986 — 124 S.

205. Muenster A. Utopie, Messianismus und Apokalypse im Fruehwerk von Ernst Bloch.—Fr.a.M:Suhrkamp, 1982.—319 S.

206. Negt O. Nachwort zu E.Bloch: Vom Hasard zur Katastrophe.— Fr.a.M: Suhrkamp, 1971.— S. 154-175.

207. Neues Deutschland.—1956.—30.12.— S. 3.

208. Neues Deutschland.— 1989.-29.11.— S.2

209. Nietzsche F. Werke: In 6 Bd. Bd. 1.—Muenchen;Wien: Carl Hauser Verlag. 1980.—S.209-287.

210. Paetzold H. Neomarxistische Aesthetik I: Bloch-Benjamin.— Duesseldorf: Diederichs, 1974 — 218 S.

211. Paetzold H. Die symbolische Funktion der Vernunft. Zu Ernst Blochs Philosophiekonzeption // Ernst Bloch Utopische Ontologie. Bd. II des Bloch-Lukacs-Symposiums 1985 in Dubrownik.— Bochum:Germinal Verlag, 1986.—S. 127-140.

212. Persson C. Die mitproduzierende Natur. Ueber die Naturauffassung in Ernst Blochs Philosophie // Bloch-Almanach. 5. Folge.— Ludwigshafen:Ernst-Bloch-Archiv, 1985.—S. 131-164.

213. Petrovic G. Naturalisierung des Menschen Humanisierung der Natur? Eine kleine «Revision» von Marx und Bloch // Ernst Bloch - Utopische Ontologie. Bd. II des Bloch-Lukacs-Symposiums 1985 in Dubrownik.— Bochum: Germinal Verlag,1986.— S. 203-218.

214. Ratschow C. H. Atheismus in Christentum? Eine Auseinandersetzung mit Ernst Bloch».— Guetersloh:Verlagshaus Gerd Mohn, 1972.— 172 S.

215. Roeder von Diersburg E. Zur Ontologie und Logik offener Systeme Ernst Bloch vor dem Gesetz der Tradition. Berlin: Akademie-Verlag, 1967. 96 S.

216. Riedel M., Anfaenge des utopischen Denkens. Ernst Blochs Vision vom euröpaeischen "Vaterland der Zeit" // Deutsche Zeitschrift fuerPhiloso-phie.—1992.—№10.— S.1107-1127.

217. Riedel M. Zukunft in der Vergangenheit? Ueber Ursprung und Sinn von Blochs Geschichtsdialektik // Deutsche Zeitschrift fuer Philosophie.— 1992.—N 12.— S.1373-1389.

218. Riedel M., Tradition und Utopie. Ernst Blochs Philosophie im Licht unserer geschichtlichen Denkerfahrung.—Fr.a.M: Suhrkamp, 1994.— 330 S.

219. Riedel M. Zeitkehr in Deutschland. Wege in das vergessene Land.— Berlin: Siedler, 1991.— S. 172-184.

220. Riedel M. Zwischen Kant und Nietzsche. Blochs Ethik // U-topoi. Aesthetik und politische Praxis bei Ernst Bloch.—Moessingen-Talheim, 1996. — S. 10-31.

221. Riedel M. Ueberwindung der Aesthetik. Heideggers Weg zur Kunst und das Problem einer Naturhermeneutik.— Muenchen: Wilhelm Fink Verlag, 1991. — S. 551-556.

222. Ritter J. Subjektivitaet.— Fr.a.M: Suhrkamp, 1980.—146 S.

223. Rooney M., Weg ohne Heimkehr. Armin T.Wegner zum 100. Geburtstag. Eine Gedenkschrift.— Bremen:Armin T.Wegner-Gesellschaft, 1986.— 64 S.

224. Sartre J.-P. Marxismus und Existentialismus. Versuch einer Methodik».— Reinbeck bei Hamburg: Rowohlt Taschenbuch Verlag, 1983.— 150 S.

225. Seidel H. Metaphysik des Utopischen. Zur Wiederauflage von Ernst Blochs "Freiheit und Ordnung, Abriss der Sozialutopien". — Deutsche Zeitschrift fuer Philosophie.—1985.— № 7. — S. 629-634.

226. Seppmann W. Das Ende der Gesellschaftskritik? Die «Postmoderne» als Re-alitaet und Ideologie.— Koeln: PapyRossa. 2000. — 340 S.

227. Schlosser H.-D. DtV-Atlas zur deutschen Literatur. Tafeln und Texte.— Muenchen: Deutscher Taschenbuch Verlag, 1992.— 308 S.

228. Schlosser H.D. Die deutsche Sprache in der DDR zwischen Stalinismus und Demokratie.— Koeln:Verlag Wissenschaft und Politik, 1990.— 336 S.

229. Schmitt H.-J. Die Expressionismusdebatte. Materialien zu einer marxistischen Realismuskonzeption.—Fr.a.M: Suhrkamp, 1973.— 412 S.

230. Schmidt B. Ernst Blochs Verhaeltnis zum gesellschaftstheoretischen in «Prinzip Hoffnung» // U-topoi. Aesthetik und politische Praxis bei Ernst Bloch.— Moessingen-Talheim:Talheimer Verlag., 1996.— S.32 41.

231. Schmidt B. Ernst Bloch als naturwissenschaftlicher Schrifsteller // Ernst Bloch als Schriftsteller. Bloch-Jahrbuch 1994.—Moesingen-Talheim: Tal-heimer Verlag, 1995.— S.31-35.

232. Schmied-Kowarzik W. Bloch und die kritische Philosophie der Praxis // Vorschein.—1996.—№ 15.— S. 58-70.

233. Schoelzel A. Ernst Bloch // Utopie kreativ.— November 1991.Heft 15,— S. 53-58.

234. Schuetz P. Charisma Hoffnung. Von der Zukunft der Welt.— Ham-burg:Rowohlt, 1962.— 148 S.

235. Schulz R., Horn J.H.„ Kurst G., Handel G., Rochhausen R., Wah D. Ueber den Fortschritt. Eine Auseinandersetzung mit einigen Auffassungen von Prof. Dr. Bloch, Leipzig. Februar-Ausgabe. — Berlin: Forum, 1957. — S.3-16.

236. Schulz R., Hören J.H., Kurst G., Handel G., Rochhausen R, Wahl D. Kritisches zum Fortschrittsbegriff Ernst Blochs // Deutsche Zeitschrift fuer Philosophie.—1957.—№1.— S. 82-91.

237. Streisand J. Deutsche Geschichte in einem Band.— Berlin: VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, 1977.— 426 S.

238. Studien zum Problem der Identitaet.—Fr.a.M:Suhrkamp, 1982 — 234 S.

239. Tagtraeume vom aufrechten Gang.—Fr.a.M: Suhrkamp,1977.—194 S.

240. Theorien über den Faschismus. Ernst Nolte (Hrsg.) 6 Auflage.— Königstein/Ts.: Athenaeum, 1984. — 515 S.

241. Traverso E. Die Juden und Deutschland. Auschwitz und die «Juedisch-deutsche Symbiose».—Berlin: BasisDruck Verlag, 1993.— 184 S.

242. Tripp G. M., Absurdutaet und Hoffnung. Zum Werk von Albert Camus und Ernst Bloch.—Berlin:Luchterhand, 1968.—228 S.

243. Turki M., Ernst Bloch und die Rezeption der arabisch-islamischen Philosophie // U-topoi. Aesthetik und politische Praxis bei Ernst Bloch.—Moessin-gen-Talheim:Talheimer Verlag.,1996.— S. 96 -109.

244. Ueber Ernst Bloch.— Fr.a.M:Suhrkamp,1968.— 302 S.

245. Ueding G. Utopie als Idee und Erfahrung. Ludwigshafener Vortrag zum lOO.Geburtstag von Ernst Bloch am 24.6.1985 // Bloch-Almanach. 5 .Folge.— Ludwigshafen:Ernst-Bloch-Archiv, 1985.— S. 17-32.

246. Vidal F. Die Detektvgeschichte als ein Hinweis auf die Methodik der Spurensuche bei Ernst Bloch // U-topoi. Aesthetik und politische Praxis bei Ernst Bloch — Moessingen-Talheim:Talheimer Verlag, 1996.—S. 122-132.

247. Vom Naturalismus zum Expressionismus. Literatur des Kaiserreichs.— Stuttgart:Klett und Cotta, 1984 — 364 S.

248. Vom schwierigen Leben des Uebersetzers. Hrsg. Von K. Graf. —Berlin: Verlag Volk und Welt, 1994.— 285 S.

249. Vor-Schein-Blaetter der Ernst-Bloch-Assoziation.— 1993 — №13-14.— 86 S.

250. Walzer M. Sphaeren der Gerechtugkeit. Ein Plaedoyer fuer Pluralitaet und Gleichheit.—Fr.a.M:Fischer Taschenbuch Verlag,1998. — 478 S.

251. Weinrich H. Lethe Kunst und Kritik des Vergessens. Muenchen:Beck, 1997.—312 S.

252. Widmer P. Die Anthropologie Ernst Blochs.— Fr.a.M:Suhrkamp,1974.— 162 S.

253. Wolkowicz A. «Aesthetische Perspektive und Denken aus dem Kleinen bei Georg Simmel und dem fruehen Ernst Bloch» // Bloch-Almanach.— Ludwigshafen:Ernst-Bloch-Archiv, 1996.—S. 58-73.

254. Wuilmart F. Der Uebersetzer als Erloeser von babylonischer Sprachverwirrung // Ernst Bloch als Schriftsteller. Bloch-Jahrbuch 1994.—Moessingen-Talheim:Talheimer Verlag., 1995.— S. 73-82.

255. Zeilinger D. Der Mensch im Blochschen Weltexperiment // Bloch-Almanach. 5. Folge.—Ludwigshafen:Ernst-Bloch-Asrchiv, 1985.— S. 119131.282

256. Zeilinger D. Zur philosophischen Konzeption der Natur bei Ernst Bloch // Vorschein: Blaetter der Internationalen Bloch-Assoziation.—1990.—№ 11-12.—S.47-56.

257. Zimermann R.E. Das Experimentum Mundi als narrative Rekonstruktion // U-topoi. Aesthetik und politische Praxis bei Ernst Bloch.—Moessingen-Talheim :Talheimer Verlag., 1996.— S. 42-58.

258. Zimmermann R.E. Prosperos Buch oder Echolot der Materie. Zum hypothetischen Natursubjekt bei Ernst Bloch: Bilanz und Ausblick // Vor-Schein.— 1996.— №15.—S. 40-57.

259. Zudeick P. Der Hintern des Teufels. Ernst Bloch—Leben und Werk.— Baden-Baden: Elster, 1985 —

260. Zudeick P. Ernst Blochs Sozialismusverstaendnis // Vor-Schein.— 1996.— №15.—S. 9-39.

261. Zwerenz G. Das grosse gefundene Fressen // Neues Deutschland.— 1991.— 26.07.— S.4.

www.dissercat.com

Блох Эрнст


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА
Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ

Эрнст Блох

Создатель философии надежды

Блох (Bloch) Эрнст (8 июля 1885, Людвигсхафен — 4 августа 1977, Тюбинген) — немецкий философ, создатель так называемой философии надежды. Получил образование в ряде немецких университетов (Мюнхене, Вюрцберге, Берлине, Гейдельберге). Первая работа «Дух утопии» (Geist der Utopie. В., 1918). В 1933 эмигрировал из страны, с 1938 жил в США, с 1949 — директор института философии при Лейпцигском университете в ГДР, с 1961 жил и работал в Тюбингене (ФРГ). Наиболее известные работы — «Субъект—Объект. Разъяснение к Гегелю» (Subject—Object Erlauterung zu Hegel. В., 1951), «Принцип надежды» (Das Prinzip Hoffnung, Bde 1— 3. В., 1954—59), «Проблема материализма — его история и субстанция» (Das Materialismus problem — seine Geschichte und Substanz, 1972). Блох считал, что в философии К. Маркса есть два направления: анализ исторического развития и конкретной ситуации и анализ материалистически-гуманистических аспектов жизни. По его мнению, Маркс и Энгельс, превратив утопию в науку, выполнили только половину задачи, вторая состоит в том, чтобы соединить науку с утопией. Сам марксизм он определял как «конкретную утопию», не принимающую желаемое за действительное, но стремящуюся утвердить желаемое в действительности. Уже в «Духе утопии» Блох проводил мысль, что утопия является составной частью жизни человека, с его неизбежной устремленностью вперед. Предлагая человеку образ будущего как желаемого идеала, утопия, по Блоху, выступает как космологическо-антропологическая категория, поскольку сама материя наделяется возможностью нового и стремлением к совершенству. Утопия имеет универсальный характер. Через становление космического субъекта — объекта возможно снятие противоположности мышления и бытия, субъекта и объекта. Конечный момент объекта заключен в освобождении субъекта, конечный момент субъекта — в неотчужденном объекте. Отчуждение человека выступает как центральная проблема у Блоха. Этот мир есть юдоль плача, страданий, человек в нем «бездомен», он находится «не у себя», у него нет «Родины». Мир «еще не тот», он «вещь в себе», он определяется через категории «неясность», «темнота переживаемого момента». Снятие отчуждения и создание надежного «человеческого дома» — смысл жизни. В этом бездомном мире человека поддерживают только ожидания. Надежда выступает не только как принцип человеческого сознания, она изначально присуща самой материи. Своей направленностью вперед надежда связана с утопией, с мечтами о будущем. В то же время надежда противостоит страху, будучи самым человеческим из всех движений человеческой души. История предстает как осуществление человеческих надежд и мечтаний. Человек надеется только на возможное, невозможное лишает его всяких надежд. Обитель культуры, обжитое человеком место в мире — это надежда, но она совершенно не исследована. В отличие от рационального, которое познает лишь отчужденный мир, подлинное познание помогает человеку создать образ лучшего будущего. Как интуитивное предвосхищение оно позволяет схватить «еще-не ставшее», заложенное в самой природе человека. Одна из работ Блоха называется «Онтология Еще-не-бытия» (Zur Ontologie des Noch-Nicht-Seins. Fr./M., 1961). В своем обращении к области иррационального Блох пользовался поэтическим образным языком, полным иносказаний и лишенным научной четкости и определенности. Философия выступает у него как система теоретического мессианства, как «руководство для пророков», описывающее движение мира к будущему совершенству. Такое будущее дается в мечтаниях. Но мечты бывают «ночные», непроизвольные, связанные с прошлым, и «дневные», связанные с сознательной деятельностью человека, свободные, направленные на будущее. Подобные фантазии ближе к практике, чем простая констатация экономических отношений. «Принцип надежды» выразил эсхатологические ожидания будущего как совершенства. Будущее у Блоха предстает как «царство свободы», получившее обозначение «коммунизм», «гуманизм», «утопия». Все это предполагает достижение конечной цели — гармонии человека с миром. У человека появляется «настоящий дом», в котором обитает не человекоподобный Бог, а богоподобный человек.

M. А. Хевеши

Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. I, А - Д, с. 280.

Вернуться на главную страницу Блоха

 

 

www.hrono.ru

Блох Эрнст


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА
ХРОНОС:
В Фейсбуке
ВКонтакте
В ЖЖ
Twitter
Форум
Личный блог
Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ

Эрнст Блох

Создатель философии надежды

Блох (Bloch) Эрнст (8 июля 1885, Людвигсхафен — 4 августа 1977, Тюбинген) — немецкий философ, создатель так называемой философии надежды. Получил образование в ряде немецких университетов (Мюнхене, Вюрцберге, Берлине, Гейдельберге). Первая работа «Дух утопии» (Geist der Utopie. В., 1918). В 1933 эмигрировал из страны, с 1938 жил в США, с 1949 — директор института философии при Лейпцигском университете в ГДР, с 1961 жил и работал в Тюбингене (ФРГ). Наиболее известные работы — «Субъект—Объект. Разъяснение к Гегелю» (Subject—Object Erlauterung zu Hegel. В., 1951), «Принцип надежды» (Das Prinzip Hoffnung, Bde 1— 3. В., 1954—59), «Проблема материализма — его история и субстанция» (Das Materialismus problem — seine Geschichte und Substanz, 1972). Блох считал, что в философии К. Маркса есть два направления: анализ исторического развития и конкретной ситуации и анализ материалистически-гуманистических аспектов жизни. По его мнению, Маркс и Энгельс, превратив утопию в науку, выполнили только половину задачи, вторая состоит в том, чтобы соединить науку с утопией. Сам марксизм он определял как «конкретную утопию», не принимающую желаемое за действительное, но стремящуюся утвердить желаемое в действительности. Уже в «Духе утопии» Блох проводил мысль, что утопия является составной частью жизни человека, с его неизбежной устремленностью вперед. Предлагая человеку образ будущего как желаемого идеала, утопия, по Блоху, выступает как космологическо-антропологическая категория, поскольку сама материя наделяется возможностью нового и стремлением к совершенству. Утопия имеет универсальный характер. Через становление космического субъекта — объекта возможно снятие противоположности мышления и бытия, субъекта и объекта. Конечный момент объекта заключен в освобождении субъекта, конечный момент субъекта — в неотчужденном объекте. Отчуждение человека выступает как центральная проблема у Блоха. Этот мир есть юдоль плача, страданий, человек в нем «бездомен», он находится «не у себя», у него нет «Родины». Мир «еще не тот», он «вещь в себе», он определяется через категории «неясность», «темнота переживаемого момента». Снятие отчуждения и создание надежного «человеческого дома» — смысл жизни. В этом бездомном мире человека поддерживают только ожидания. Надежда выступает не только как принцип человеческого сознания, она изначально присуща самой материи. Своей направленностью вперед надежда связана с утопией, с мечтами о будущем. В то же время надежда противостоит страху, будучи самым человеческим из всех движений человеческой души. История предстает как осуществление человеческих надежд и мечтаний. Человек надеется только на возможное, невозможное лишает его всяких надежд. Обитель культуры, обжитое человеком место в мире — это надежда, но она совершенно не исследована. В отличие от рационального, которое познает лишь отчужденный мир, подлинное познание помогает человеку создать образ лучшего будущего. Как интуитивное предвосхищение оно позволяет схватить «еще-не ставшее», заложенное в самой природе человека. Одна из работ Блоха называется «Онтология Еще-не-бытия» (Zur Ontologie des Noch-Nicht-Seins. Fr./M., 1961). В своем обращении к области иррационального Блох пользовался поэтическим образным языком, полным иносказаний и лишенным научной четкости и определенности. Философия выступает у него как система теоретического мессианства, как «руководство для пророков», описывающее движение мира к будущему совершенству. Такое будущее дается в мечтаниях. Но мечты бывают «ночные», непроизвольные, связанные с прошлым, и «дневные», связанные с сознательной деятельностью человека, свободные, направленные на будущее. Подобные фантазии ближе к практике, чем простая констатация экономических отношений. «Принцип надежды» выразил эсхатологические ожидания будущего как совершенства. Будущее у Блоха предстает как «царство свободы», получившее обозначение «коммунизм», «гуманизм», «утопия». Все это предполагает достижение конечной цели — гармонии человека с миром. У человека появляется «настоящий дом», в котором обитает не человекоподобный Бог, а богоподобный человек.

M. А. Хевеши

Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. I, А - Д, с. 280.

Вернуться на главную страницу Блоха

 

 

www.hrono.info

Философия надежды Эрнста Блоха: оправдание утопии

На правах рукописи

Вершинин Сергей Евгеньевич

Философия надежды Эрнста Блоха:

оправдание утопии

Специальность 09.00.03 — история философии

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Екатеринбург

2001

Работа выполнена в Институте философии и права Уральского отделения Российской академии наук

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор Р.А. Бурханов

доктор философских наук, профессор А.С. Чупров.

доктор философских наук, профессор М. М. Шитиков.

Ведущая организация — Уральский государственный университет им. А. М. Горького.

Защита состоится 5 июля 2001 г. в 13 час. на заседании диссертационного совета Д 004.018.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук в Институте философии и права Уральского отделения Российской академии наук по адресу:

620144, г. Екатеринбург, ул. 8 Марта 68, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук.

Автореферат разослан «____»____________ 2001 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат философских наук Модель Б.С.

Общая характеристика работы

^ . Последние десятилетия существования человечества отмечены обостренной рефлексией того, каковы ориентиры и цели современной цивилизации. Увеличивается число мыслителей, убежденных, что вряд ли можно ли вообще говорить о каких-то целях движения человечества. Авторы, обсуждающие феномен постсовременности, допускают, что утопии, истории, человеку, искусству пришел «конец» в том смысле, что, опираясь на понятия традиционной метафизики и привычные подходы, вряд ли можно теоретически отразить стремительность и разнообразие сегодняшних перемен. Так или иначе, ощущения тупика, в который зашла современная цивилизация, являются чуть ли не повсеместными. В этом контексте актуальным становится переосмысление старых способов отношения к действительности и поиск новых, обращение к творческому наследию мыслителей, предпринимавших в своих трудах такие попытки.

Одним из таких мыслителей является немецкий философ, социолог, писатель, музыковед Эрнст Блох (1885-1977), вошедший в историю философской и социальной мысли ХХ в. прежде всего как автор трехтомного произведения «Принцип надежды».1 При исследовании его творчества приходиться сталкиваться с озадачивающим парадоксом.

С одной стороны, можно констатировать постоянный интерес к Блоху в философских, социологических, теологических и т.п. кругах общественности Западной Европы в 1920-30-х гг. и в 1950-90-х гг. ХХ в. Нетрадиционный тип философствования, специфический способ построения философской концепции являются своего рода вызовом для других философских традиций — появляются концепции, пытающиеся создать альтернативу мировоззренческой позиции Блоха на иных основаниях. Такими основаниями выступают у Х. Йонаса «Принцип ответственности» и у Г. Андерса «Принцип Вопреки». Творчество Блоха постоянно привлекает к себе внимание теологов, поскольку его ранние работы могут трактоваться как страстные пророчества, а поздние работы — как философско-социологическое и культурологическое обоснование этих пророчеств. Отсюда становится понятным, почему произведения Блоха «Принцип надежды» и «Атеизм в христианстве» послужили своего рода вызовом, вынудившим теологов обратиться к данной проблематике и дать свое видение поднятых проблем. Примером такой контр-интерпретации может служить «теология надежды» Ю. Мольтмана.

В комментаторской литературе при этом постоянно возникает вопрос: а что, собственно, считать вкладом Блоха в историю социально-философской мысли ХХ века? Некоторые авторы называют его современным Т. Мором за стремление оправдать утопию (К. Бергхан), говорится о «патетическом марксизме», о «феноменологии гностического духа человека» (Н.Больц) и т.д. Однако при всех разночтениях существует общее признание того факта, что философия надежды является серьезным вкладом в развитие философии ХХ в.

С другой стороны, постоянно предпринимаются попытки объявить идеи Блоха устаревшими, потерявшими всякую актуальность. Это связано, прежде всего, с его политическими взглядами (напр., оправдание московских процессов 1937 г.), в которых отразились все метания левого сознания ХХ в. Сам Блох постоянно находился в парадоксальной ситуации: подвергаясь критике на Западе за свои попытки синтезировать марксизм с другими идеологиями и философиями, не менее жесткой критики он подвергался и в социалистических странах. В связи с этим известный немецкий писатель М. Вальзер уже в 1959 г. называл Блоха «еретиком»: «Он абсолютный еретик, с нашей точки зрения, с точки зрения Рима, Вашингтона и Москвы, Восточного и Западного Берлина, всегда и везде Блох является еретиком»2. Особая ситуация с творческим наследием Блоха возникла в 1990-е гг., после крушения социализма в ГДР. В связи с развернувшейся в ФРГ идеологической кампанией по преодолению социалистического прошлого творчество Блоха было объявлено неактуальным. Однако постоянные попытки похоронить Блоха указывают на то, что в его философской концепции надежды, в способе философствования присутствует такой эвристический потенциал, который является вызовом для уже существующих философских течений.

Для тех, кто интересуется перспективами развития марксистской теории как определенной философской системы, взляды Блоха также могут представлять большой интерес. Ведь Блох по-своему интерпретировал марксизм и независимо от того, каков оказался результат, сами схемы мыслительного движения могут оказаться для исследователей истории философии вообще, и истории марксизма в частности, весьма интересными.

Наконец, идеи Блоха актуальны в аспекте осмысления российской истории ХХ в. Вся российско-советская культура была насыщена мотивами мечтаний о «светлом будущем», о «лучшей жизни», счастье и т.д. Если Блох предлагает нетрадиционную модель «человека мечтающего», то почему бы не посмотреть на своеобразие исторических процессов в СССР именно с этой точки зрения?

^ . Во-первых, трудность научного исследования философской концепции Блоха заключается в отсутствии каких-либо серьезных исследований на русском языке, посвященных его жизни и творчеству. В советской литературе творчество Блоха получило однозначно негативную оценку, ни одна из его работ в советское время не была переведена, и он оставался запретной фигурой для исследователей в СССР и странах Восточной Европы. В комментаторской литературе ГДР с конца 1950-х гг. также преобладали разоблачительно-критические тона.

Во-вторых, затруднительным для интерпретации моментом в творчестве Блоха является недостаточное внимание самого мыслителя к вопросам методологического обоснования собственной позиции, вытекающее из принципиально антисистематической, но не отрицающей системность как таковую, установки его творчества. Сам Блох до последнего периода своей жизни не стремился систематизировать свои взгляды. Это порождает значительные трудности как при переводе основных текстов и категорий, так и при попытке стройного логического изложения его взглядов. Проблема определенной систематизации философских взглядов является одной из главных проблем для любого исследователя творчества Блоха, что и отражается в множестве интерпретационных версий. Поэтому мы предпримем по необходимости краткий обзор существующей литературы.

Среди исследований биографического жанра следует назвать работы П. Цудейка, С. Маркун, Д. Хорстера, при этом наиболее фундаментальным исследованием по-прежнему остается работа П. Цудейка.

Существует небольшой ряд монографических исследований, посвященных целостной характеристике философского наследия Блоха, но при этом делающих упор на один из аспектов его философии. Эти исследования представлены такими авторами, как М. Ридель, Х. Хольц, Д. Кунико, А.Чайка, Б. Шмидт.

Переходя к характеристике других комментаторских произведений, следует отметить, что, как правило, они строятся на основе анализа какого-либо аспекта философии Блоха и последующего применения его к анализу актуальных проблем теоретической и практической современности.

Политические аспекты философии Блоха, анализ его политических взглядов разрабатывались такими авторами, как Б. Дичи, К. Крэнцле, О. Негт , Т.Франц и др.

Соотношение философии Блоха с марксизмом исследовали такие авторы, как Х. Мюллер, Г. Петрович, Х. Фаренбах, Ю. Хабермас и др.

Концепция естественного права как составная часть философской концепции Блоха изучалась К-Х. Тьяденом, Э. Брауном и др.

Проблемы соотношения философских взглядов с различными религиозными концепциями были в центре внимания К. Ратшова, Ю. Мольтмана и др.

Проблемы построения Блохом модели утопического сознания обсуждались в статьях таких авторов, как М. Вурт, Х. Гекле, Х. Киммерле, Х.-Э. Шиллер, В. Шрётер и др.

Онтологические аспекты философии Блоха изучались Я.Р. Блохом, Х. Гивсаном, Д. Кунико, Ж. Руле, Х. Петцольд, Д. Цайлингер, Р. Циммерманом, К.Перссоном и др.

Эстетические взгляды Блоха исследовали Т. Быстрова, Ф. Видаль, А. Дюмлинг, Г. Кох, Ф. Шнайдер, Т. Адорно, Х. Майер, Г. Юдинг и др.

Соотношение философской концепции Блоха с другими философскими течениями, взгляда Блоха на историю философии анализировали В. Шмидт-Коважик, Ф. Кайза, П. Кайза, К.Н. Любутин, К.-Д. Айхлер, К.П. Штайнакер-Бергхойзер, Б. Шмидт.

Этнические аспeкты, касающиеся, с одной стороны, влияния различных национальных философских традиций на творчество Э.Блоха, и, с другой стороны, рецепции его идей в различных странах и регионах, вопросы их перевода, освещены в работах Ф. Вюймар, З. Леви, М. Турки.

Наличие большого количества комментаторских работ не означает исчерпанность темы анализа блоховской философии надежды.

Прежде всего, отметим, что большинство работ, как правило, выполнены в контексте западноевропейских философских традиций. При этом основной акцент делается на имманентный анализ текстов. Кроме того, нахождение интерпретаторов практически в том же самом культурно-историческом контексте, что и сам Блох, означает самоочевидность некоторых моментов, которые с точки зрения иной культурной традиции, в данном случае советской и постсоветской, требуют подробного анализа. Далее, в комментаторской литературе часто берутся лишь отдельные стороны философии, а попытки целостной систематизации предпринимаются лишь в аспекте историко-биографического развития взглядов Блоха. Наконец, не может не вызвать возражений постоянная политизация философских взглядов Блоха, приводящая к узко-дихотомической оценке мыслителя как марксиста или антимарксиста.

www.dogend.ru


Смотрите также